Введение

Понятие аутопоэза является определяющим в сдвиге представлений о биологической феноменологии: оно подразумевает, что механизмы, лежащие в основе самопроизводства, служат ключом к пониманию, как разнообразия, так и уникальности живого. Тем самым, интерпретация таких явлений как репродукция, эволюция и когнитивная феноменология обретает другое направление.

В 1973 году Умберто Матураной и мною была предложена конкретная характеристика аутопоэза, а также того, что из этого следует (Maturana, Varela 1973). Однако лишь в ретроспективном рассмотрении стало более понятно, какой круг проблем мы охватили. При рассмотрении самопроизводства в качестве ключевого механизма всей биологической феноменологии, основной акцент перемещается от аспекта управления к аспекту автономности. И действительно, понятие аутопоэза можно рассматривать как характеризующее те механизмы, которые наделяют живые системы свойством автономности; аутопоэз - воплощение автономности живого.

Тот факт, что произошла смена представлений, в результате которой природа автономности снова оказалась в центре внимания, - отдельная тема. Свою точку зрения на этот вопрос я изложил в своей недавней книге (Varela 1979). Целью данной работы я вижу представление четких соображений относительно механизмов автономности вне зависимости от того, является она аутопоэтической или нет. Различие между аутопоэзом - свойством целостности живых организмов в физическом пространстве, и автономностью - общим феноменом, присущим также другим областям взаимодействий, является предметом постоянной путаницы и по-прежнему остается не проясненным.

Таким образом, в данной работе я надеюсь проделать следующее: первое - предложить характеристику того, что представляет собой автономная система, или точнее, какие механизмы позволяют системе быть в той или иной степени автономной; второе - применить указанную характеристику к трем конкретным случаям; третье - предложить некоторые соображения относительно формализации этих идей; и четвертое - в заключение я приведу несколько комментариев по поводу связи автономности с когнитивными феноменами.
Организационная закрытость

Общность других автономных систем с живыми системами заключается в том, что адекватное распознание их целостности (unit) неразрывно связано с организацией и оперированием данной целостности и возникает в том самом пространстве, которое эта организация специфицирует. Это - именно то, что подразумевается под автономностью: утверждение индивидуальности системы посредством ее функционирования таким образом, что наблюдение становится возможным благодаря сцепленности наблюдателя и данной единицы целостности в той области, в которой эта целостность оперирует.

Что является неудовлетворительным в отношении применимости аутопоэза для характеристики других целостностей, проявляющих меру автономности, становится очевидным из этого же определения. Отношения, характеризующие аутопоэз, являются отношениями производства составных частей. Далее, идея производства составных частей подразумевает в качестве своего воплощения химическое производство. Из такого понимания производства составных частей следует, что те случаи аутопоэза, которые мы действительно можем продемонстрировать, - такие как живые системы или примеры, описанные Варелой и др. (1974), в качестве отличительного критерия имеют топологическую границу, а процессы, их определяющие, протекают в физическом или квазифизическом пространстве - актуальном, либо воссозданном при помощи компьютера.

Таким образом, идея аутопоэза по определению сводится к отношениям производства определенного типа и подразумевает наличие топологической границы. Указанных двух условий оказывается явно не достаточно для характеристики других систем, проявляющих свойство автономности. Возьмем, к примеру, некое животное сообщество: определенно, границы целостности не являются топологическими и описание социальных взаимодействий в терминах производства составных частей выглядело бы довольно натянутым. Конечно же, таковые вовсе не являются теми измерениями, которыми пользуется, скажем, энтомолог, изучающий сообщества насекомых. Точно так же существуют предположения о том, что некоторые общественные системы, созданные человеком, такие, каковым является институт, следует рассматривать как аутопоэтические (Beer 1975; Zeleny, Pierre 1976). На основании того, что я сказал, я полагаю, что данные предположения представляют собой категориальные заблуждения: в них смешиваются понятия аутопоэза и автономности. Вместо этого я предлагаю изучить примеры, предлагаемые нам автономностью живых систем и превратить их в операциональную характеристику автономности в общем смысле, живой либо какой-то другой.

Автономные системы представляют собой механические (динамические) системы, определяемые собственной организацией. Общее, что объединяет все автономные системы, - это то, что они являются организационно закрытыми. Определим теперь данный термин.

Определение
Организационно закрытая единица целостности (unity) определяется в качестве составной целостности сетью взаимодействий ее составных частей, которые (а) посредством взаимных контактов рекурсивно воссоздают сеть тех взаимодействий, которые их же произвели, и (б) актуализируют данную сеть как некое единство в пространстве, в котором существуют данные составные части, таким образом, что конституируют и специфицируют границы целостности как акт обособления от фона.

В связи с этим некоторые комментарии:
1. Процессы, специфицирующие закрытую организацию, могут быть любого типа и происходить в любом пространстве, определяемом свойствами составных частей, которые конституируют данные процессы. Примерами таких процессов служат: производство составных частей, описания событий, переупорядочение элементов, а также, в общем смысле, вычисления любого рода, осуществляемые в природе или человеком. В таком понимании каждый раз, когда определяют процессы и представляют их специфичность как организационную замкнутость, определяют некий класс целостностей. В частности, если мы рассматриваем процессы производства компонентов, протекающие в физическом пространстве, то организационная закрытость является идентичной аутопоэзу.
2. Процессы, составляющие систему, могут комбинироваться и взаимодействовать друг с другом в самых разнообразных формах. Организационная замкнутость же представляет собой ту единственную форму, которая возникает при круговой связи процессов, в результате которой образуется сеть взаимозависимостей. Как только такая кругообразность однажды возникает, ее процессы конституируют самоисчисляемую организацию, в которой согласованность достигается в ходе ее собственной активности, но никак не посредством вмешательства внешних факторов. Таким образом, граница целостности, в каком бы пространстве данные процессы ни протекали бы, неразрывно связана с активностью самой системы. В случае нарушения организационной замкнутости, исчезает и целостность. Это служит характеристикой автономных систем.
3. Мы можем вступать во взаимодействие с установленной автономной системой, поскольку существует критерий для ее распознавания в некоем пространстве. Однако, если при ближайшем рассмотрении распознавание оказывается не связанным с активностью самой системы, то в таком случае либо целостность не является организационно закрытой, либо наблюдатель описывает ее в измерении, которое не является одним из тех, в которых данные организационные процессы имеют место. Только в случае, когда организация и распознавание связаны между собой, мы имеем автономную систему, которая может возникнуть лишь посредством организационной закрытости.
4. В процессе характеристики организационной закрытости ничего не препятствует тому, чтобы наблюдатель сам являлся частью процесса спецификации системы, причем не только путем ее описания, а в качестве одного из звеньев общей сети процессов, которые определяют данную систему. Такая ситуация в частности проявляется в том случае, когда наблюдатель не в состоянии шагнуть за пределы целостности, чтобы определить ее границы и, соответственно, окружающую среду, однако он всегда связан с функционированием целостности в качестве одной из определяющих ее составных частей. В таких случаях, под которые попадает большинство автономных социальных систем, характерными являются процессы, при которых уже само описание системы изменяет ее. На каждой стадии наблюдатель взаимодействует с системой, осознавая нечто, что приводит к модификации его связей с данной системой. Собственно говоря, это - не что иное, как герменевтический круг актов интерпретации, на котором основывается вся человеческая деятельность.
5. Как и в случае аутопоэза, организационная закрытость создает единицу целостности, которая, в свою очередь, специфицирует феноменологическую область. Таким образом, с каждым классом замкнутости ассоциирована определенная область. И всякий раз, когда подобная феноменология обретает определенное многообразие и значимость, соответствующее наименование дается как явлениям, так и типу замкнутости; так происходит в случае аутопоэза и биологической феноменологии. Другими примерами служат закрыость языковых взаимодействий и феноменология общения.
6. Очевидным является и то, что, как только благодаря замкнутости возникает некая единица целостности, она тут же специфицирует область, с которой она может взаимодействовать без потери собственной идентичности. Такая область является областью дескриптивных взаимодействий, соотносящихся с окружающей средой так, как это видится с позиции наблюдателя, т.е. является когнитивной областью для данной единицы целостности. Механизмы индивидуализации (identity), производство феноменальной области, а также когнитивная область - все они являются взаимосвязанными понятиями, группирующимися вокруг способа спецификации организации путем замкнутости в данной области.

Тезис закрытости

Роль, которую живые системы играют при описании организационной закрытости, носит парадигмальный характер. Аутопоэз - это один из частных случаев автономии, не синонимичный с нею. Однако, ввиду наличия у нас детальных знаний о живых системах, а также ввиду существования элементарных случаев автономности, каковыми являются клетки, аутопоэз живых систем носит весьма показательный характер. Существует множество свидетельств и наблюдений в биологии, которые подтверждают аутопоэтическую природу организации живого.

Более того, по-видимому, во всех природных системах, изученных на сегодняшний день до мельчайших деталей, обнаруживается рекурсивная взаимозависимость протекающих в них процессов. Однако, чтобы доказать данное утверждение, не достаточно простого перечисления эмпирических фактов из разных областей. Дело в том, что способ организации эмпирического материала сам является функцией базовых теоретических принципов, принятых изначально. Таким образом, наш подход предполагает движение в противоположном направлении: мы превратим имеющийся багаж знаний в теоретическое утверждение, а затем применим его к некоторым областям и подтвердим его достоверность путем демонстрации его эффективности. Это базовое теоретическое утверждение звучит следующим образом:
Тезис Закрытости

Каждая автономная система является организационно закрытой.

Под данным тезисом я подразумеваю нечто типа эвристического проводника, основывающегося на эмпирических фактах и придающего некий точный смысл интуитивному пониманию. В таком смысле это становится сродни тезису Чёрча из теории исчислений, согласно которому смутное понятие исчисляемости провозглашается эквивалентным некоей рекурсивной функции, основанной на том факте, что все, принимаемое по согласию на сегодняшний день в качестве эффективного действия, является выразимым в терминах рекурсивных функций. Так же и здесь, опираясь на наши знания о природных системах, неясное понятие автономности мы провозглашаем эквивалентным организационной закрытости. Отныне задача сводится к изучению того, что организационная закрытость может нам дать.
Частные случаи

Из выше изложенного должно быть ясно, что для того, чтобы некую частную единицу целостности классифицировать как организационно закрытую, необходимо (а) ясно обозначить ее составные части и показать, что они удовлетворяют взаимодействиям, специфицированным по определению, и (б) ясно обозначить взаимодействия и также показать их соответствие определению. Без прояснения указанных двух пунктов применение данного подхода оказывается не более чем абстракцией. По этой же причине он оказывается ограниченным ввиду того, что в отношении многих случаев выполнить данные требования оказывается чрезвычайно трудно, либо вообще невозможно.

На мой взгляд, в рамках биологических систем существует три случая, когда в отношении единицы целостности достоверно показана ее организационная замкнутость. Вот они:
1. Клеточные системы: в данном случае компонентами являются молекулы, а взаимодействиями - химические процессы производства. Это делает клетку аутопоэтической системой, как это показано в другой работе (Maturana, Varela 1973), следовательно, системой организационно закрытой.
2. Иммунная система: здесь компонентами являются клоны лимфоцитов, а взаимодействиями - процессы молекулярной коадаптации между поверхностными детерминантами лимфоцитов. Как было показано в другой работе (Vaz, Varela 1978), такая характеристика приводит к весьма показательной замкнутости, наиболее отчетливо заметной, к примеру, в отношении недавно продемонстрированных антиидиотипических антител. Интерпретация иммунной системы в качестве организационно закрытой ведет, в свою очередь, к совершенно другой перспективе по сравнению с классическим подходом Берне. Вряд ли я мог бы сказать здесь что-либо еще, кроме того, чтобы призвать читателя обратиться к подробной дискуссии на эту тему (см. также Varela 1979).
3. Нервная система: здесь компоненты - "нейроны", как в качестве отдельных клеток, так и в качестве агрегатов, обладающих определенной функциональной согласованностью (таких как корковые столбцы). Взаимодействия - состояния относительной активности, распространяемой посредством синаптических соединений. Такая точка зрения на нервную систему, как на закрытую, первоначально была представлена Матураной (1969) и разрабатывалась впоследствии (Maturana, Varela 1973; Maturana 1978). Данная точка зрения на автономность нервной системы имеет существенные следствия для понимания когнитивных процессов, а также того, что представляют собой информационные взаимодействия. Некоторые из этих следствий будут оговорены мною ниже.


В каждом из этих случаев, как показано, некая единица целостности демонстрирует автономное поведение, что указывает на некий весьма существенный аспект системы. В каждом из трех случаев составные части и взаимодействия различаются. Как следствие, области существования этих систем также весьма различны. Так, иммунная система определяет свои границы не топологически, а скорее в пространстве молекулярных конфигураций, специфицируя тем самым, какие формы могут быть вовлечены в происходящие взаимодействия в системе в каждый конкретный момент времени. Эта форма автономности связана (но не является идентичной) с автономностью всего организма, в котором данная иммунная система существует.

Я полагаю, что многие другие естественные системы обнаруживают организационную закрытость каких-то специфических видов, отличающихся от выше упомянутых. Их характеристика - сугубо эмпирическая проблема, нам же остается ждать, куда приведет разработка этой проблемы в дальнейшем.
Собственные величины

В определенном смысле идея организационной закрытости обобщает классическое понятие стабильности систем, которое было предложено в 1930-х годах и которое кибернетики унаследовали из области классической механики. А именно в том, что, согласно данному аппарату формализма, система может быть представлена как сеть взаимозависимых переменных, чей паттерн когерентности (в стабильных траекториях фазового пространства) обеспечивает критерий различия (переменные принимаются поддающимися наблюдению). В литературе описаны многие модели такого типа, среди которых - гиперциклы Эйгена и Шустер (1978).

Так, для некоторых примеров стабильность динамической системы может рассматриваться в качестве организационной закрытости автономной системы. Однако не следует смешивать эти две идеи - динамической стабильности и закрытости, первая является частным выражением второй, поскольку стабильность - это частный случай разграничения. И действительно, теория дифференцируемых динамических процессов не подходит для ряда интересующих нас систем (таких как общение, нервная система и им подобные), поскольку они на несколько уровней удалены от своего физико-химического фундамента. Данные ограничения проявились драматическим образом в предыдущих попытках использования теории дифференцируемых динамических процессов для общей характеристики живых систем (Iberall 1973).

Настоящий подход подразумевает обобщение понятия стабильности до понятия когерентности или пригодности, понимаемой как способность быть различимым (отличимым от) в некоей среде; а воплощение такой когерентности - как обобщение до какой-либо формы бесконечной рекурсивности процессов, которые придают данной системе свойство целостности.

Теперь общая задача формализации автономности сводится к рассмотрению ситуаций, в общем виде характеризуемых как:
F = Ф (F), (1)

где F - любые процессы, взаимодействия, реорганизации, а Ф - форма отношений между этими процессами, форма их взаимозависимости. Мы могли бы назвать это точечно зафиксированной репрезентацией (fixed-point representation) закрытости. В этом состоит ключевой аспект формализации, но он не единственен: аспект отграничения также принимается во внимание в неявном виде.

Выражения типа (1) могут быть названы самореферентными: F говорит нечто о себе, а именно, что имеет место Ф (F). Я настаиваю на том, что понятие самореферентности (кругообразности, бесконечной рекурсивности) лежит в основе механизма автономности и является поистине circulus frucluosm, и нам необходимо реабилитировать его формальное использование. На базовом уровне я представил свою точку зрения относительно сказанного в терминах основополагающего акта различения (Varela 1975; Varela, Goguen 1978; Kauffman, Varela 1979; Varela 1979). Я не буду пересказывать здесь эти идеи. Однако, уместно будет сказать, что не существует причин, по которым не могло бы существовать математической теории кругообразных процессов в системе. Это, безусловно, позволяет говорить об определенных концептуальных и формальных нововведениях, однако не более, чем, к примеру в случае довольно странной теории неопределенности.

Одним из возможных способов формализации замкнутости, позволяющим обойти слабые места теории дифференцируемых динамических процессов, является сдвиг в область алгебраического пространства (Goguen, Varela 1979; Varela 1979). Базовым математическим понятием в данном случае служит область оператора, в которой взаимодействия компонентов выражаются в качестве разветвленностей (возможно бесконечных) таких операторов. Закрытость характеризуется как точечно фиксированные решения данной взаимозависимости; такого рода фиксированные решения могут быть названы собственными величинами (eigenbchaviours), так как они выражают собой инварианты, специфицируемые самой системой. Такой подход базируется на работах Скотта (Scott 1971; Goguen et al. 1978) по семантике языков ЭВМ. Он имеет то значительное преимущество, что не ограничен количественными рамками, накладываемыми теорией динамических процессов, будучи тем самым более подходящим для систем, проявляющих автономность в областях, расположенных на высших уровнях по сравнению с термодинамическим контекстом физико-химических взаимодействий (дальнейшие дискуссии и примеры см. в Varela 1979).

Очевидно, что еще многое предстоит открыть в области формального инструментария вообще. Я вовсе не считаю, что сказанное должно считаться единственно возможным подходом. Безусловно, существует еще целый ряд формальных проблем, порожденных механизмами автономизации, которые долы быть разрешены каким-то способом, отличным от сугубо поверхностного подхода. Например, что представляют собой адекватные области операторов в случае иммунных или нервных сетей? Как можно уложить в данные рамки факторы возмущения окружающей среды?

Выводы

Вооружившись представленным понятием замкнутости, теперь важно остановиться на какой-то момент, чтобы разобраться в том, что автономность привносит в понимание когнитивности, в противном случае мы рискуем утратить главную интенцию цепи наших рассуждений.

По моему мнению, две главные темы выступают в качестве двигателей данной исследовательской программы. Первая - это автономность, присущая природным системам. Вторая - их когнитивные возможности. Эти две темы находятся в отношении друг к другу подобно внутренней и наружной стороне окружности, изображенной на плоскости: разделенными, но в то же время соединенными рукой, их нарисовавшей.

Буквально автономность - это самоуправление. Чтобы понять, что это означает, проще противопоставить ее зеркальному отражению, аллономии, либо управлению извне. Т.е. тому, что мы называем контролем. Оба изображения - автономность и контроль - находятся в состоянии непрерывного танца. Один представляет собой производство, внутреннюю регуляцию, утверждение собственной индивидуальности: определение изнутри. Другой представляет собой потребление вход и выход, утверждение чужой индивидуальности: определение снаружи. Их взаимодействие простирается в широких пределах, от генетики до психотерапии. Главная парадигма при взаимодействии с контролируемой системой - инструкция, а нежелательные следствия этого - ошибки. Главная парадигма при взаимодействии с автономной системой - общение, а нежелательные следствия этого - трудности в понимании.

Отныне, то, каким способом идентифицируется и специфицируется система, неотделимо от того, как мы понимаем когнитивную активность. Характеристика в терминах контроля тесно связана с пониманием информации как инструкции и репрезентации. Однако это вовсе не является обязательным, если мы характеризуем систему как автономную. Таким образом, перепроверка того, как система специфицирует собственную индивидуальность, означает ipso facto установление того, что может подразумеваться под информационной активностью. Мы приходим к точке зрения, что, чем бы информация ни была, она не является инструкцией, по скорее - конструкцией; не репрезентацией, а скорее - тем способом, благодаря которому адекватное поведение обеспечивает жизнеспособность системы в процессе ее функционирования.

Другими словами, за господствующей точкой зрения в отношении контроля и информации-как-репрезентации мы находим целое созвездие философских высказываний о том, как мы сами себя соотносим с природными системами. Я говорю не только о живых существах, но и о других совокупностях, таких как экологические сети, административные комплексы и т.д. Розенберг удачно охарактеризовал господствующие точки зрения такого типа как "компьютерный образ" ("gestalt of.the computer") (Rosenberg 1974). Он прав, как я полагаю, дважды. Во-первых, с традиционных позиций это действительно выглядит как перцептивный образ, что делает весьма затруднительным определить собственное положение со стороны. Во-вторых, компьютер является воплощением той ключевой метафоры, на которой базируется все остальное. Согласно подходу "компьютерный образ", информация становится эквивалентной тому, что она репрезентирует, а сама репрезентация означает корреляцию между некими символическими единицами в одной структуре и такими же единицами в другой.

Если мы примем во внимание аспект автономности естественных систем, то валидность компьютерного образа становится под вопросом. В мозге не существует никого, к кому бы мы могли обратиться для подтверждения соответствия. Так же как и другие естественные системы, все, чем мы располагаем, - это лишь определенные регулятивы, которые интересуют нас как внешних наблюдателей, имеющих доступ, как к активности самой системы, так и к области ее взаимодействий.

Такие регулятивы, если мы решим называть их когнитивными и информационными, всегда будут перенаправлять нас к свойству унитарности рассматриваемой системы, будь то клетка, мозг, или акт общения. Тогда то, что мы могли бы именовать репрезентацией с указанной точки зрения, не является соответствием, задаваемым внешним положением вещей, а скорее - некая сущность с поддержанием своей собственной целостности.

Таким образом, при переходе с точки зрения на системы как контролируемые на точку зрения автономности, то, что мы называем информацией, существенно отличается от того, что понимается под этим термином в рамках подхода "компьютерный образ". Информация не воспринимается и не передается, а равно - не существует никакой разницы между информативными и неинформативными факторами окружающей среды. Другими словами, понятие информации должно быть переосмыслено в сторону ее взаимозависимости и конструктивности в противоположность репрезентационности и инструктивности. Это влечет за собой сдвиг в проблемном поле: от вопросов о семантической корреспондентности к вопросам о структурных паттернах. Именно данная структура определяет сущность системы и то, каким образом она справляется с возмущениями, причиняемыми внешней средой. При этом она не нуждается ни в каких образцах (референтах) для корректировки или согласования своей активности.

Приведенные идеи не являются совершенным новшеством; они лишь высвечивают необходимость переосмысления феноменологических интерпретаций, типичных для многих континентальных (европейских) традиций. Их особенность в том, что делают они это в контексте биологической феноменологии и механизмов, лежащих в ее основе. И в этом, по моему мнению, суть подхода. На сегодняшний день нам удалось разработать лишь некоторые пункты данной исследовательской программы. Остальные еще ждут своего развития.
Примечания

* Перевод выполнен по: Varela F. Autonomy and Aiilopoiesis. In: Rolh G., Schwegler H. (Eds.) Self-organizing Systems. Campus Verlag, 1981, p. 14-23; Varela F. Aiilonomie undAutopoiese. In: Schmidt S. (Hrsg.) Der Diskurs des Radikalen Konstruktivismus. Suhrkamp, Frankfurt am Main, 7. Aufl, 1996, S.I 19-132.
Литература

in Maturana and Varela

Beer, S. (1975), Preface to "Autopoiesis"(1979).

Eigen, M., and P. Schuster: The hypercycle: A principle of natural self-organization. A. The emergence of the hypercycle, Naturwiss. 64: 541 (1978).

Goguen, J., and F. Varela: Some algebraic foundations of self-referential system's processes, Int. J. Gen. Systems (1979). Goguen, J., J. Thachter, E. Wagner, and J. Wright: Initial algebra semantics and continuous algebras, J. Assoc. Comput. Mach. 24: 68 (1978).

Iberal, A.: Towards a General Science of Viable Systems, McGfaw-Hill, New York, 1973. Kauffman, L., and F. Varela: Form dynamics, J. of Soc. Biol. Structures, 3 (2), 173-206 (1980). Maturana, H.: The neurophysiology of cognition, in: P. Garvin (Ed.), Cognition: A Multiple View, Spartan Books, New York 1969.

Maturana, H.: The biology of language, in: G. A. Miller and E. Lenneberg (Eds.), The Biology and Psychology of Language, Plenum Press, New York 1978.

Maturana, H., and F. Varela: De Mquinas у Seres Vivos, Editorial universitaria, Santiago de Chile. Reprinted in: Autopoiesis and Cognition, Boston Studies in the Phil. Of Science, D. Reidel, Boston, 1980.

Rosenberg, V.: The scientific premises of information sciences, J. Am. Soc. Inform. Sci., July-August (1974). Scott, D.: The lattice of flow diagrams, in: Springer Lecture Notes in Mathematics, No. 188, Springer-Verlag, New York 1971.

Varela, F.: A calculus for self-reference, Int. J. Gen. Systems, 2: 5 (1975).

Varela, F.: From recursion to closure, Abstracts III European Meeting on Cybernetics and Systems Res., Vienna, April 1976. Varela, F.: Principles of Biological Autonomy, Elsevier-North HollandNew York, 1979.

Varela, F., and J. Goguen: The arithmetic of closure, J. Cybernetics 8: 125 (1978).

Varela, F., H. Maturana, and R. Uribe: Autopoiesis, the organisation of living systems, its characterization and a model, Biosystems 5:187 (1974).

Vaz, N., and F. Varcla: Self and Non-Sense: an organism-centered approach to immunology, Medical Hypothesis 4: 231 (1978).

Zeleny, M., and N. Pierre: Simulation of self-renewing systems, in: (E. Jantsch and C. Waddington, Eds), Evolution and Consciousness, Addison Wesley, Reading Mass. 1976.

Чарльз Франкос

Social Integration Group (SIG) Международного Общества Системных Наук (ISSS)

http://www.newciv.org/ISSS_Primer/seminar.html

Так что же такое Общая Теория Систем?

По моему мнению, Общая Теория Систем не существует как единая теория. Обратные утверждения, скорее всего не несерьёзны.

"Системная наука" (System Science) также является сомнительным термином. Каждый понимает её по своему и определяет на собственный манер. Никто, кажется, не способен предложить понятную и всеобъемлющую системную теорию (возможным исключением здесь является Жан Луи Лемон из Франции, чьи идеи заслуживают рассмотрения их на международном симпозиуме). Любопытно, что этот беспорядок напоминает об известной Индийской притче про слона и пять слепых мудрецов - немного ироничной метафоре о необходимости системного взгляда.

ВВЕДЕНИЕ В ОБЩИЕ СИСТЕМЫ

НЕРЕШЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Нерешенные проблемы - заключают в себе множественные и непостоянные взаимосвязи и взаимодействия между многочисленными элементами - непостоянные при различных уровнях сложности.

Примеры:

1         Клинические проблемы в медицине;

2         Экономические изменения, рассматриваемые с разных уровней и точек зрения (личного, делового, национального, глобального - финансы, производство, производительность, занятость, потребление, и т.д.);

3         Индивидуальное и социальное умственное здоровье;

4         Экологические проблемы, созданные человеком: различных типов, на различных уровнях, с различных углов зрения (социальный, экономический, технический, и т.д.).

ПОЧЕМУ ЭТИ ПРОБЛЕМЫ ЯВЛЯЮТСЯ НЕРАЗРЕШИМЫМИ ВО МНОГИХ СЛУЧАЯХ?

Поскольку частные подходы не могут дать нам, необходимое понимание структуры и динамики сложного целого.

ЧТО НАМ НЕОБХОДИМО

Набор концепций и моделей, которые смогут использоваться, для того чтобы понять отношения и, кроме того, одновременные, кратковременный и непостоянные отношения.

По своей природе, такие модели и концепции обязательно являются нелинейными.

Они никогда не могут быть изолированы друг от друга: они должны сообразовывать концептуальную сеть.

Соответственно они должны выходить за дисциплинарные рамки, но и обязаны в то же самое время интегрировать все специализированные представления в организованном синтезе, то есть, моделируя синергии.

БОЛЕЕ ОПРЕДЕЛЕННО

Мы должны собрать все синергетические концепции и модели.

И интегрировать их способами с множеством их взаимных пересечений.

Нам следует создать наборы включающие в себя различное их количество и использовать эти специфические инструментальные средства, для разрешения или, по крайней мере лучшего управления нерешенными комплексными проблемами.

Тем временем

Однако, уже имеется системно - кибернетическое видение ("Weltanschauung") которое включает в себя:

1                Концептуальную структуру:

2                Системную онтологию и эпистемологию;

3                Общую семантику;

4                Конструктивизм;

5                Контролируемое использования метафор, аналогий и изоморфизмов;

6                Общее изучение и понимание сложности;

7                Общую классификацию систем;

8                Открытое множество междисциплинарных концепций связанных со сложностью; Аура, Самозарождение (автогенез), Автономия, Автопоэзис (Аутопоэз), Граница, Хаос, Кодификация, Коммуникация, Ограничение, Контроль, Диссипативная структуризация, Эмерджентное появление, Окружающая среда, Процесс взрыва, Иерархия, Гетерархия, Гомеостаз, Процесс Взрыва, Информация, Invironment, Метасистема, Морфогенез, Морфостаз, Сеть, Нервная организация, Организационное сопряжение, Просачивание, Регулирование, Само-рефлексия, Само-подобие, Одновременная работа, Напряжение, Синергия, Незавершённость, Многообразие, Целое и т. д.

Методология моделей, производных от этих концепций:

1                Контролёры,

2                Обратные связи,

3                Гомеостат,

4                Гиперцикл,

5                Изучение матриц,

6                Марковские матрицы,

7                Метамоделирование,

8                Нейронные сети, и т.д.

Ряд более или менее связанных качественных математических формализмов:

1                Анализ возможности реконструкции, Клир (Klir);

2                Автоматы, Тьюринг, Фон-Нейман, Конвей;

3                Исчисление указаний, Спенсер Браун;

4                Катастрофы Рене Том, Зимен (Zeeman);

5                Детерминированный Хаос, Лоренц, Смейл и другие;

6                Фракталы, Мандельброт;

7                Нечеткие наборы, Задех,

8                Игры, Графики, Группы и т.д.

Ряд специальных прикладных программ:

1                Экспертные системы,

2                Сервомеханизмы,

3                Техники моделирования,

4                Динамика - систем, и т.д.

.. и, косвенно, ряд более специальных дисциплин:

5                Искусственный интеллект;

6                Искусственная Жизнь;

7                Бионика;

8                Информатика;

9                Исследование операций;

10            Робототехника, и т.д.

Получился довольно большой список, полностью или частично неизвестный, даже системщикам.

СОЗДАНИЕ БАЗОВОЙ ОБУЧАЮЩЕЙ ПРОГРАММЫ О СИСТЕМАХ И КИБЕРНЕТИКЕ.

В различных формах, такая обучающая программа была разработана в течение последних пятнадцати лет нашей Аргентинской Ассоциацией.

К настоящему времени, обучающая программа включает в себя два блока.

A. Вводная обучающая программа

1. Источники знания

1         Физический, физиологический, психологический и культурный пределы восприятия и осмысления.

2. Система

2         Целое и части;

3         Эмерджентные отношения;

4         Общие характеристики подсистем;

5         Окружающая среда, вход и выход, источники и cтоки;

6         Процессы; интер и интра системные потоки, взаимосвязи, функции;

7         Структура: порядок и форма.

3. Преобразования cистем

1                Самозарождение (Автогенез);

2                Рост и морфогенез;

3                Колебания и нестабильность;

4                Становление нового посредством диссипативной структуризации;

5                Старение и разрушение.

4. Кибернетика I

1                Положительные, отрицательные и компенсирующие обратные связи;

2                Регулирование, контроль и иерархия;

3                Многообразие и ограничения;

4                Закон необходимого многообразия.

5. Кибернетика II

1                Информация: знаки, сигналы, значения, данные, кодексы, языки, сообщения

2                Коммуникация: передача и квантификация информации;

3                Каналы, шум, избыточность.

B. Второй уровень обучающей программы

1. Метафоры, аналогии, изоморфизмы:

1                Их междисциплинарное использование.

2. Уровни Сложностей:

2                Классификация живых систем Миллера, уровни организации;

3                Критические подсистемы;

4                Межуровневая гипотеза.

3. Различные виды систем:

1                Их способы обработки энергии, материи и информации;

2                Нейронные сети и комплексное происхождение систем.

4. От аутопоэза до автогенеза и наоборот.

1         Пределы автономии; контроль, естественное и искусственное; кибернетика комплексного управления.

5. Комплексное циклическое поведение в системах:

2         Детерминированный хаос; ограничение детерминизма в прогнозировании и планировании;

3         Многоуровневый циклический прогноз и планирование.

6. Кибернетика второго порядка:

1                Наблюдатель Фон Фёрстер, Матурана и Жумари (Jumarie);

2                Структурные различия Корзибский (Korzybskу).

7. Создание информации:

1                Информационное обращение;

2                Формализованные языки.

Перевод Червоткин Р.В.

Содержание

1. Хронология работы Матураны и Варелы
2. Познание с точки зрения биологии
3. Наблюдатель
4. Основные характеристики системы: организация и структура

А. Организация
В. Структура

5. Автопоэзис и автономия

А. Автопоэзис
В. Автономия

6. Области и пространства
7. Структурная детерминация
8. Структурное сопряжение
9. Познание как (взаимо-)действие
10. Осуществление языка
11. Постановление

Хронология работы Матураны и Варелы

В период 60-х годов Чилийский нейробиолог Умберто Р. Матурана начал изучать проблему познания. Чем дальше он продвигался, тем больше он осознавал необходимость полностью переопределить феноменологию живого в терминах организма чтобы избежать излишних и ненужных абстракций. Это также подвигло его дать определение живым системам. К 1970 он разработал концепцию в которой живые системы определялись в терминах своей процессуальной конфигурации.

Франциско Варела являлся студентом и коллегой Матураны. Совместно они формализовали новую концепцию, разработав теорию утверждающую, что существенной особенностью живых систем является автопоэзис – самопроизводство системой компонент реализующих её организацию (её окончательную процессуальную конфигурацию), следовательно живой системой является любая система осуществляющая автопоэзис в физическом пространстве.

В начале 1970-ых Матурана и Варела написали несколько работ посвященных теории автопоэзиса. («Biology of cognition» [Maturana, 1970] and 'Autopoiesis: The Organization of the Living' [Maturana & Varela,1973]) были перепечатаны вместе в 1980 одним томом озаглавленным Autopoiesis and Cognition: The Realization of the Living. Практически в это же время в 1979 году Варела публикует работу озаглавленную Principles of Biological Autonomy, которая расширила кругозор и глубину более ранних работ. Две эти книги являются ключевой теоретической литературой в этой области.

В течение 1980-ых Матурана и Варела совместно пишут книгу The Tree of Knowledge (Древо познания. Перевод с англ. Ю.А. Данилова. – М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 224с.), представившую широкой аудитории их идеи. В 1991 году Варела (совместно с Эваном Томпсоном (Evan Thompson) и Элеонор Рош (Eleanor Rosch)) написал книгу The Embodied Mind в которой он очертил задачи предписывающей когнитивной науки.

Познание с точки зрения биологии

В начале своей экспериментаторской деятельности в областях нейрофизиологии и восприятия Матурана столкнулся с проблемой определения феномена познания. Поэтому теория созданная им впоследствии совместно с Варелой первоначально была нацелена на вопросы, возникшие при изучении познания и восприятия. Но сфера применения теории не ограничивается когнитивными вопросами, затрагивая также вопросы эпистемологии, коммуникации и теории социальных систем. Эти дополнительные вопросы обычно рассматривались философией, лингвистикой и социологией. Зачем же тогда мы рассматриваем их с точки зрения биологии? Матурана утверждает, что «познание является биологическим феноменом и может быть понято только таким образом; и любые эпистемологические интуиции в области знания требуют данного понимания».
( Maturana & Varela, 1980, p. 7)

Как биологический феномен познание рассматривается неотъемлемо от организма, поведение которого и реализует данный феномен. В автопоэтической теории познание является следствием кругообразности и сложности формы любой системы, чьё поведение включает в себя поддержку той же самой формы. Это приводит к смещению фокуса от различения активных агентов и копируемых действий (точка зрения когнитивной науки) с помощью которых осуществляются данные процессы (познание) к различению таких свойств формы организма которые определяют его соответствие своей среде.

С этой точки зрения организмы являются самовоспроизводящимися единицами в физическом пространстве. Принципы и определения соответствующие этой системной схеме называют формальными аспектами авто поэтической теории. В отличие от этих формальных определении ряда операциональных характеристик (таких как само- регуляция; самореференция) Матурана и Варела также разработали объяснение познания с точки зрения теории систем и дескриптивную феноменологию. Принципы и определения относящиеся к этой области автопоэтической теории называют феноменологическими аспектами. Автопоэтическая теория применялась в различных областях таких как инжиниринг программного обеспечения, искусственный интеллект, социология и психотерапия.

Наблюдатель

«Всё сказанное сказано наблюдателем» (Матурана и Варела, 1980, р. xix)

Первая работа Матурана на тему познания рассматривала в основном индивидуальные живые системы. В результате в основании автопоэтической теории лежит способ которым живые системы обращаются и вовлекаются в области в которых они оперируют. Это направление включает также способ которым автопоэтическая теория относится к себе самой (как к научной теории) и ко всем другим феноменам. Познающая система зацепляет «мир» только в периоды волнений в её нервной системе, которая «оперативно закрыта » (то есть она изменяется в пределах своих границ). В той степени в какой нервная система рекурсивно соединяет между собой свои компоненты ( например нейроны в нашем мозге), также и организм способен генерировать, поддерживать и перевступать в свои собственные состояния как будто они были буквально репрезентацией внешних феноменов. Это состояния «второго порядка» в том смысле, что они являются производными не только буквальных записей опыта. Эти состояния в автопоэтической теории называются описаниями, а организм оперирующий в области своих описаний является наблюдателем. Первоначально эта операция производит различия которые рассекают среду системы наблюдателя на «объект» и «иное». Матурана пишет:
«Наблюдатель является … живой системой которая производит различения и определяет то что было различено как единство, как сущность отличная от него или неё и может быть использована для манипуляций или описаний во взаимодействиях с другими наблюдателями»
(Maturana, 1978b, p. 31)

Наблюдатель является ключевой концепцией автопоэтической теории потому что: «Наблюдение является одновременно и основной точкой отсчёта и наиболее фундаментальным вопросом любой попытки понять реальность и причину как феномены человеческой сферы. На самом деле всё сказанное сказано одним наблюдателем другому наблюдателю который может быть им или ей.»
(Maturana, 1988, p. 27)

Основной операцией наблюдения является различение – «указание на единство через произведение операции которая определяет его границы и выделяет его из фона.» (Maturana, 1975, p. 325) Через рекурсивное разделение сущностей, через действие наблюдатель «способен оперировать как внешний, отдельный от обстоятельств в которых он обнаруживает себя.» (Op. cit., p. 315) Но естественно наблюдатель не независим от этих обстоятельств, поскольку область в которой он/она оперируют является её/его закрытой (взаимосвязанной) нервной системой. Множество контактов и закрытость нервной системы разрешает взаимодействия между своими собственными состояниями во время t1 определить их состояния во времени t2. Данные циркулирующие взаимодействия приводят к «бесконечной рекурсии с продолжающимся изменением поведения»
(Op. cit., p. 324)

Определение наблюдателя ограничивает все исследования и все дискуссии. Точные форма(ы) и функция(и) систем на основе которых они (системы) различены неизбежно навязываются всегда когда наблюдатель обращается к ним. Описание любого наблюдения с учётом позиции данного наблюдателя делает автопоэтическую теорию внутренне релятивистской, учитывающей личность наблюдателя. Второе, результирующая квалификация любого набора наблюдений за некоторый период времени с учётом преимуществ событий данного наблюдателя делает автопоэтическую теорию внутренне релятивистской учитывающей историю наблюдателя. Третье, с тех пор как разделяемые или коллективно оговоренные описания опыта квалифицированы с учётом взаимодействий среди данных наблюдателей, автопоэтическая теория внутренне относительна личностей взаимодействующих наблюдателей и их объединённой истории взаимодействий.

Основные особенности системы: организация и структура

Организация

Системы нельзя определить простым перечислением или отслеживанием расположения конституирующих их элементов. Определяющим атрибутом системной сущности является набор связей между компонентами которые (а) очерчивают свою форму в любой момент и (б) служить ядром «идентичности» которая устанавливается не смотря на динамические изменения во времени. В автопоэтической теории этот набор определяющих связей называется организацией системы. «Отношения определяющие машину как сущность, и задающие динамику взаимодействий и трансформаций которым она может подвергаться как сущность, конституируют организацию машины.»
(Maturana & Varela, 1980, p. 77) Матурана (1975) отмечает что термин «организация» идёт от греков и означает «инструмент». Используя этот термин для основания, определяющего характер системы он фокусирует внимание на «инструментальном участии компонентов в конституировании единства.» (Op. cit., p. 315). Идентичность системы, её свойства как целого, зависят от её организации, и границы внутри которых к ней обращаются как к единому целому.

Структура

В действительности системная организация определяет категорию, внутри которой может быть много специфично реализованных подтверждений. Определённые системные сущности выставляют не только общий паттерн своей организации – они состоят из определенных компонентов и отношений между ними. Организация системного единства реализована определённым образом через наличие взаимодействия компонентов в данном пространстве. Они заключают в себе структуру единства. Матурана (1975) показывает что слово «структура» происходит от Латинского «строить», и используя его даёт следующее определение «текущие компоненты и … текущие отношения которые должны удовлетворять им участвуя в конституировании данного единства». (Op. cit., pp. 315-316) Структура не детерминирует совокупный характер единства, она лишь определяет «пространство в котором оно находится и может подвергаться воздействиям»
(Ibid.)

Единство способно изменять структуру без потери идентичности, пока устанавливается её организация. Различение Матураной и Варелой между организацией и структурой предоставляет основание для сортировки описаний системы на её абстрактные и конкретные аспекты. Формально говоря:
«Организация машины (или системы) не задаёт свойства компонентов которые реализуют машину как конкретную систему, она всего лишь задаёт отношения которые компоненты должны генерировать чтобы конституировать машину или систему как единство. Таким образом, организация машины независима от свойств составляющих её компонентов которые могут быть любыми, а данная машина может быть реализована множеством различных способов множеством различных компонентов. Другими словами, хотя данная машина может реализовываться многими различными структурами, для того чтобы она конституировала реальное единство в данном пространстве её текущие компоненты должны быть заданы в этом пространстве, и обладать свойствами которые позволяют им генерировать связи которые задают их »
(Maturana & Varela, 1980, p. 77)

Иллюстрация различения данная в книге The Tree of Knowledge (1987):

«… в сливном бачке организация системы регулирования уровня воды состоит в отношениях между устройством способным определять уровень воды и другим устройством способным останавливать приток воды. Блок представляет из себя смешанную систему из пластика и металла включающую поплавок и пропускающий клапан. Данная специфическая структура может быть изменена заменой пластика деревом без изменение того факта, что перед нами всё ещё организация сливного бачка.» (Maturana & Varela, 1987, p. 47)

Дихотомия организация/структура графически изображена в работе Итальянского художника 16 века Джузеппе Арчимбольдо, который создал особый портретный стиль в котором лица изображаются составленными из фруктов и овощей. Его причудливое искусство реализует видимую «организацию» лица через «структуру» новых компонентов. Ниже представлена его работа (портрет Императора Рудольфа II) названная Vertumnus. А как мы распознаём в этой груде фруктов и овощей (структура) лицо? Из-за его существенной организации, которая показана в виде схематического образа.

Дополнительное разделение Матураной и Варелой организации и структуры очень полезно для описания и анализа формы и функции системы – например, описывая предприятие как имеющее обычно инвариантную форму несмотря на меняющиеся компоненты.

Автопоэзис и автономия

Автопоэзис

Центральной концепцией Матураны и Варелы является автопоэзис. По словам Матураны (Maturana and Varela, 1980, p. xvii) этот термин был создан примерно в 1972 из греческих слов auto (сам-) и poiesis (создание; производство). Формальное определение концепции: «Автопоэтическая система организована (определена как единство) как сеть процессов производства (трансформации и разрушения) состоящая из компонентов производящих компоненты:
    1. которые взаимодействуя и изменяясь регенерируют и реализуют сеть процессов (отношений) производящих их; и
    2. конституирующие его (машину) как некоторое единство в пространстве в котором они [компоненты] существуют задавая топологическую область своих реализаций как такой сети.»
(Varela, 1979, p. 13)

Любое единство отвечающее данным условиям является автопоэтической системой, и любая автопоэтическая система реализованная в физическом пространстве является живой системой. Особая конфигурация данного единства -- его структура -- не является достаточным условием для определения его как единства. Ключевой особенностью живой системы является поддержка своей организации, то есть сохранение сети отношений которая определяет её как системное единство. Перефразируя, «… автопоэтическая системы действуют как гомеостатические системы для которых их организация является основным критическим фактором который они активно поддерживают постоянным» (Maturana, 1975, p. 318)

Автопоэтическая теория является в основном примером определения жизни которое, если проверить все определения, вы не найдёте ничего кроме списка свойств и функциональных характеристик (таких как «репродукция», «метаболизм») которые описывают что делают живые системы, но не то чем они являются. По этой причине теорией автопоэзиса интересуются в области искусственной жизни (Alife)

Автономия

Во второй половине 1970 –ых для того, чтобы подчеркнуть системное свойство автономии, Варела расширил изначальную формализацию автопоэтической теории, в которой автопоэзис стал одной из составляющих. Автономные системы это: «… заданные как сложные объединения сетью взаимодействий компонентов которые (1) посредством своих взаимодействий рекурсивно регенерируют производящую их сеть взаимодействий, и (2) реализуют сеть как единство в пространстве в котором компоненты существуют конституируя и определяя границы объединения подобно вырезы из фона… »
(Varela, 1981, p. 15)

Разница между автопоэзисом и автономией заключается в том что автопоэтические системы вынуждены производить свои собственные компоненты в дополнение к сохранению своей организации. Как мы увидим позже это различие сыграет важную роль в дебатах о том какие социальные системы могут быть охарактеризованы как автопоэтические.

Этот более общий класс систем определяется своей операциональной закрытостью:
« Таким образом их организация характеризуется процессами подобными следующим
    1. процессы связанные между собой подобно сети, таким образом, что они рекурсивно зависят друг от друга в генерации и реализации процессов самих по себе, и
    2. они задают систему как объединение распознаваемое в пространстве (области) в котором существуют эти процессы.»
(Varela, 1979, p. 55)

Стоит отметить, что свойство «закрытости» не делает автономную систему «закрытой» в классическом кибернетическом смысле (изолированной от окружающей среды; и непроницаемой для её влияния). «Закрытость» не означает, что автономная система невосприимчива; она лишь означает, что изменения её состояния в ответ на изменения в её среде реализуются и только внутри сети процессов конституирующих и размножающих их (так как они определены). Это различие больше относится к тому каким способом определена система, чем как эта система (однажды определённая) действует. Более детальное исследование этого вопроса см. Varela (1979).

Области и Пространства

Другой ключевой концепцией творчества Матурана и Варела является понятие области или домена. Они используют этот термин в основном для разделения «царства» или «сферы» описывая (1) отношения между наблюдаемыми системами и объединениями (средой) с которыми они зацепляются, (так называемая феноменологическая область) или (2) предшествующий плюс всех потенциальных состояний отношений и/или активность между данными единствами (так называемая область взаимодействий).

Область является описанием для «» -- описание потока опыта через референцию к текущим состояниям и возможным траекториям. Матурана и Варела определили ряд областей в формализации автопоэтической теории в феноменологическую решётку:

Область взаимодействий
«…все взаимодействия в которые может входить единство…»
(Maturana & Varela, 1980, p. 8).

Область отношений
«…все отношения (взаимодействия через наблюдателя) в которых единство наблюдаемо…»
(Ibid.).

Феноменологическая область
Ряд действий и взаимодействий «…определённые свойствами единства или единств которые составляют его, или в одиночку или коллективно через их трансформацию или взаимодействия…»
(Varela, 1979, p. 46).

Когнитивная область
«…все взаимодействия в которых автопоэтическая система может участвовать без потери своей идентичности…»
(Op. cit., p. 119).

Согласованная область
«… область соединённой (вставленной и взаимно переключаемой) последовательности состояний, устанавливаемой и определяемой онтогеническими взаимодействиями между системами детерминированными структурно пластичными состояниями.»
(Maturana, 1975, p. 316).

Лингвистическая область
«…согласованная область коммуницирующих взаимодействий в которых организмы со взаимозависимым поведением ориентируют друг друга в режимах поведения чья внутренняя детерминация становится специфицированным в течение их взаимозависимых онтогений.»
(Maturana & Varela, 1980, p. 120)

Для обозначения контекста выделяемых единств Матурана и Варела используют термин пространство – статичного референционного фона на котором определена система. Единственным особым пространством в базовой автопоэтической теории является физическое пространство – так называемый материальный мир изучаемый физическими науками. Как Матурана (1978) так и Варела (1979) допускают существование других пространств в которых единства могут быть различены, но ни тот ни другой не приводят примеров автопоэзиса в других пространствах.

Понятие «области» частично полезно при обращении с действующими системами (предприятиями). Планирование и анализ сильно упрощаются если идентифицируются, выделяются и выбираются релевантные области в которых действуют предприятия (и их составляющие).

Структурная Детерминация

Структурная детерминация – это принцип того что, направление изменения системного объединения контролируется её структурой (совокупность различных компонентов, индивидуальные и синергетические свойства внутри установленного порядка которым они конституируют систему) вместо прямого воздействия её окружающей среды.

Основной вывод из этого принципа – поведение системы ограничено её конституцией, а потенциальные системные изменения описываются:

• диапазоном системы потенциальных структурных трансформаций
• набором потенциальных пертурбаций падающих на систему

Действительное изменение является компенсаторным поведением структуры системы под воздействием изменений окружающей среды и/или других систем в направлении своих операций (см. «структурное сопряжение», определяемое ниже). Изменения в окружающей среде могут лишь вызвать изменение состояния системы, но не определять его, оно определяется собственной организацией и структурой системы. С тех пор как структура отсылает к любому составляющему элементу системы выделенного объединения, структурная детерминация касается способа которым наблюдаемый феномен объясняется, а не к некоторому формализованному способу в котором эти феномены объективно происходят. Как таковая структурная детерминация является эпистемологической квалификацией, а не возращением к материалистическому редукционизму.

Структурную детерминацию не следует приравнивать к строгому причинному детерминизму, в котором все различные взаимодействия предопределены. Она лишь означает что определено пространство всех возможных классов взаимодействий. Например при (ре-)инжиниринге предприятия структура объекта не предсказывает его наилучшую форму. Тем не менее его структура описывает диапазон новых форм в которые оно может эволюционировать не теряя своей организации (таким образом прекращая существовать как текущая идентичность). Структурная детерминация не ограничивает набор взаимодействий в которых система может участвовать – а только набор который наблюдает сама система:

«Если живая система начинает участвовать во взаимодействиях не предписанных её организацией, она участвует не как единица взаимодействий определяемая своей организацией… и это взаимодействие остаётся вне её когнитивной области.»
(Maturana, 1970, p. 6)

Данный пункт очень важен для аналитиков предприятий и консультантов проводящих (ре-)инжиниринг. Рассматривая себя как наблюдателей «внешних» по отношению к повседневным операциям, они зацепляют предприятие при пересечении области операций предприятия и их собственной области аналитической деятельности. Поведенческое наблюдение аналитиков в этой «зоне пересечения» может не являться представлением, или не быть заданным в соответствии с областью операций предприятия в которой то обычно осуществляется.

Структурное сопряжение

Взаимодействие между системами объясняется как «…история рекуррентных взаимодействий двух (или более) систем ведущая к структурной согласованности» (Maturana & Varela, 1987, p. 75). Структурное сопряжение это термин для структурно – детерминированной (и структурно детерминирующей) встречи данного единства с его средой или другим единством. Это «…исторический процесс ведущий к пространственно- временному совпадению между изменениями состояний…» (Maturana,1975, p. 321) в участниках. Как таковое структурное сопряжение означает так же координацию и коэволюцию. Структурное сопряжение описывает происходящую взаимную со-адаптацию не ссылаясь на переход некой эфемерной силы или информации через границы стыкующихся систем.

Вариант 1: Система сопрягается со своей средой
«Если одна из пластичных систем является организмом, а другая его окружающей средой, то в результате происходит онтогеническая адаптация организма к своей среде: изменения состояния организма соответствует изменению состояния среды».
(Maturana, 1975, p. 326)

«Продолжающиеся взаимодействия структурно пластичной системы в окружающей среде с рекуррентными волнениями произведут продолжающийся выбор системной структуры. Эта структура будет определять с одной стороны состояние системы и её области возможных потрясений, а с другой стороны позволят системе оперировать в окружающей среде не распадаясь».
(Varela, 1979, p. 33)

Вариант 2: Система сопрягается с другой системой
«Если две пластичные системы являются организмами, результатом онтогенического структурного сопряжения является согласованная область».
(Maturana, 1975, p. 326)

Согласованная область это «… область соединённой (вставленной и взаимно переключаемой) последовательности состояний, устанавливаемой и определяемой онтогеническими взаимодействиями между системами детерминированными структурно пластичными состояниями.» (Maturana, 1975, p. 316). Потому что согласованные области определены как структурами их участников так и историей их существования, они не редуцируемы к описаниям в рамках терминов того или другого.

«В каждом взаимодействии поведение каждого организма является конститутивно независимым в его генерации от поведения другого, потому что оно внутренне определено только структурой действующего организма; но для другого организма , пока продолжается цепочка [взаимодействий], источник компенсируемых деформаций которые могут быть описаны как многозначительные в контексте сопряжённого поведения».
(Varela, 1979, pp. 48 - 49)

Немного перефразируя, участвующие системы взаимно служат источниками компенсируемых волнений для друг друга. Такие взаимодействия являются «волнениями» в смысле непрямого эффекта или выполнения изменения без пересечения границы системы на которую воздействуют. Они «компенсируемы» в смысле того что (а) существует диапазон «компенсации» ограниченная лимитом вне которого каждая система прекращает быть функциональным целым и (б) каждая итерация взаимного взаимодействия вызвана некоей предыдущей. Структурно - сопряжённые системы «будут иметь взаимозависимую историю структурных трансформаций, выбирая траектории друг друга». (Ibid.)

Понятие «структурного сопряжения» и «структурной детерминации» предоставляют основание для анализа предприятий и их операций в терминах их общей и действительной формы (так называемые организация и структура). Данный подход устанавливает фокус на самом предприятии и минимизирует контр продуктивные предубеждения направленные на априорные отсылки к таким абстракциям как «информационные потоки», «рыночные силы», и т. д.

Сознание как (взаимо-)действие

«Живые системы являются когнитивными системами, а процесс жизни является процессом познания».
(Maturana & Varela, 1980, p. 13)

Если система способна различать (в терминах ответа) феномены в своей среде, синхронно (в данный момент) и диахронично (в течении времени), то мы характеризуем её как имеющую «сознание». Доказательством этого «сознания» является эффективность ответа системы на динамику своей среды. Сегодня доминирующим направлением по вопросам «сознания» является «когнитивизм» - в основе которого лежит идея о том, что эффективное действие объясняемо в терминах алгоритмических процедур манипулирующих абстрактными «данными» в соответствии со «структурами знания». Этот подход хорошо известен из «Человеческих Информационных Процессов» (HIP) – психологической школы, искусственного интеллекта (ИИ), и «когнитивных наук» располагающихся на их пересечении. В течении последнего десятилетия, было осознано, что когнитивизм является, самое лучшее, ограниченным способом анализа людей и их взаимодействий.
(cf. Winograd & Flores, 1986).

Для Матураны и Варелы сознание является последствием объединения, потому что эта способность различать является последовательностью специфической структуры организма. С этой точки зрения сознание является свойством которое мы приписываем системе показывающей гибкие и эффективные изменения во время структурного сопряжения. Организация живой системы ограничивает область взаимодействий внутри которой проявляется деятельность относящаяся к (и свойственная) установлению её автопоэзиса.

«Познающая система является системой чья организация задаёт область взаимодействий в которые она может вступать целесообразно поддержке себя самой, и процесс познания является текущим (индуктивным) действованием или поведением в этой области»
(Maturana & Varela, 1980, p. 13)

Следуя этой перспективе, при описании объекта познания (так называемого «реального мира» или «окружающей среды») необходимо помнить о наблюдающем организме. «Для каждой живой системы её организация лежит в основе предсказания её ниши, и ниша таким образом предсказывает область классов взаимодействий конституирующих её когнитивную реальность» (Maturana & Varela, 1980, p. 11) В последних работах, эта ограниченная «когнитивная реальность» обычно называется когнитивной областью – «… все взаимодействия в которых автопоэтическая система может участвовать без потери своей идентичности…» или, относительно системы как наблюдатель, «…область всех описаний которые он может сделать».
(Maturana & Varela, 1980, p. 136)

Познание с точки зрения автопоэзиса является эффективным поведением живой системы внутри её области взаимодействий. Другими словами познание является вопросом взаимодействия способами в которых один способен на взаимодействия, не действуя так как это объективно выглядит. Другими словами Матурана и Варела иначе понимают сознание чем общепринятое понимание как внутреннюю манипуляцию внешней «информацией» или «сигналами», в чём нас убеждает когнитивистская точка зрения: «Это означает что такие входы или выходы являются частью определения системы, как в случае компьютера или других машин которые создавались. Делать это вполне обосновано когда создаётся машина центральной характеристикой которой является способ которым мы взаимодействуем с ней. Нервная система (или организм), естественно, не созданы кем либо… нервная система не «собирает информацию» из окружающей среды, как нам часто приходится слышать… Популярная метафора называть мозг «устройством обрабатывающим информацию» не только амбициозна но и неверна.»
(Maturana & Varela, 1987, p. 169)

Более полный анализ концепции познания Матураны и Варелы лежит за пределами этого краткого обзора. Здесь же достаточно сказать о том что их реинтерпретация сознания когнитивную активность в объединении актора и специфического контекста деятельности. Как таковая автопоэтическая теория хорошо соотносится с текущими тенденциями делающими ударение на «контекстуализации» и «ауто - детерминации» наук о людях, их взаимодействиях и их социальных системах. Варела (1991) недавно развил эти принципы в постановляющую когнитивную науку.

Осуществление языка

Работа Матураны (1978а) является ключевым источником представлений о лингвистических взаимодействиях автопоэтической теории. Исходя из принципов структурного детерминизма и структурного сопряжения, он разрабатывает модель осуществления языка – деятельности, в которой, участники направляют друг друга относительно самих себя и некоего предмета. В разговорных дискуссиях в общем (и когнитивизм в частности), интерперсональная коммуникация обычно представляется как «передача по трубам» «информации» между участниками разговора. Данная точка зрения предполагает что «информация» является квантовым товаром, и сдвигает точку зрения от взаимодействующих к предполагаемой коммерции в этом тварном пространстве. В своей книге «Metaphors We Live By», Lakoff and Johnson называют эту точку зрения на коммуникацию «метафорой трубопровода» изображённой ниже.

Метафора коммуникации как трубопровода (из Whitaker, 1992)

Когнитивный подход общепринято подходит к этой коммерции как к «поучительным взаимодействиям» (Maturana, 1978a) – взаимодействия в которых «получатель» принимает состояние определённое состоянием отправителя как передаваемое через «сообщение». Данная точка зрения на язык концентрируется на «денотативной системе символических коммуникаций, состоящей из слов которые обозначают сущности без области в которой эти сущности могут существовать». (Op. cit., p.50). Этот подход пропускает тот факт что «Обозначение … требует соглашения – консенсуса о спецификации о значащем и обозначенным» (Ibid.)

Анализируя происходящие коммуникации, на основе общепринятого подхода мы сталкиваемся со многими трудностями. Коммуникация интересна в том аспекте что происходит с личностью «принимающей» её («личностями» в случае взаимного диалога или вещания вида один-многим). Поскольку товарное пространство квантовой «информации» не заданно относительно структуры взаимодействующего (-их), фокусируясь на «сообщениях» затемняет для наблюдателя (например аналитика предприятия) актора и её деятельность в течении разговора. Это приводит аналитика в замешательство в случае когда очевидно ясно пропущенные сообщения не являются «инструктивными» -- не вызывают эффекта своим содержанием. Например встречающиеся участники часто имеют очень разные мнениями по вопросам встречи, намерения, и результаты. Данное запаздывание согласованной ориентации проиллюстрировано ниже.

Двусмысленность коммуникации (Whitaker, 1992)

Для Матураны язык представляет собой архетипную иллюстрацию человеческой согласованной области. Лингвистическое взаимодействие является местом встречи для действий, сцепляющим когнитивные области двух или более акторов. Матурана предпочитает обсуждать осуществление языка – действие противопоставленное «языку» (как символической схеме). Главной функцией лингвистического взаимодействия является не доставка «информационных квантов», но взаимная ориентация разговаривающих внутри согласованной области осуществляемой благодаря их взаимодействию. «Коммуникация» становится способом взаимной ориентации – начальная относительно поведения друг друга, и вторичная относительно какого то предмета (но посредством начальной ориентации). Это очень важно для определения границ стеснения анализа коммуникативных взаимодействий наблюдателем ( например аналитиком предприятий). В современных (например когнитивных) подходах, такое взаимодействие описывается как семантическое сопряжение – процесс с помощью которого каждый из наблюдаемых взаимодействующих рассчитывает соответствующее состояние на основе информативного входа от другого. Матурана предупреждает что это не гарантированно …
«потому что понятие информации имеет силу только в дескриптивной области как выражение когнитивной неопределённости наблюдателя, и не представляет никакого действующего компонента и потому что изменения состояния [структурно] детерминированной системы, является она автопоэтической или нет, детерминированы её структурой, независимо являются ли эти изменения состояния адекватными или нет некоторой цели которую наблюдатель может считать применимой».
(Maturana, 1975, p. 322)

Это переносит лингвистическое взаимодействие к концептуальной основе чьи элементы применимы к более широкому диапазону действующих и взаимодействий чем символические данные. Только структурное сопряжение является действующим элементом – все другие описываемые элементы лингвистического поведения являются вторичными. Как тогда возможно объяснить по видимому безопасную структуру внутри которой мы обычно рассматриваем разговоры – разделённые лексиконы, объективные коннотации и синтаксические соглашения? Матурана утверждает: (1) такой вопрос имеет предубеждение что такая структура объективно существует и (2) такие закономерности навязываются наблюдателем:
«Если рекурсия возможна при определённом способе поведения … то производится закрытая порождающая область поведения. … Что странно в языке, так это что рекурсия осуществляется через поведение организмов в согласованной области. В этом контексте, поверхностная синтаксическая структура или грамматика данного естественного языка может быть описанием закономерностей в объединении элементов в согласованном объединении. …Этот поверхностный синтаксис может быть любым потому что его детерминация является зависящей от истории структурного сопряжения. … Универсальная грамматика о которой говорят лингвисты – некоем наборе правил общих для всех человеческих языков может ссылаться только на универсальность процесса рекурсивного структурного сопряжения».
(Maturana, 1978a, p. 52)

Переклассификация коммуникационного поведения от понимания как коммерции к пониманию взаимной ориентации расширяет диапазон типов поведения которые мы можем считать «коммуникативным. » Автопоэтическое видение языка не сводится к кодированию символов для способа которым взаимодействующие сцепляются. «Богатство достигаемое языком … зависит с необходимостью как от разнообразия типов поведения которые могут генерироваться так и от разделяемые организмами которые участвуют в согласованной области» (Op. cit., p. 51) Освобождая взаимодействие от лексической ссылки и грамматического исполнения, автопоэтическая модель неявно разрешает все способы не вербального или экстра-вербального сигнализирования – точка зрения более свойственная семиотике чем основному направлению лингвистики.

Соединяя лингвистическое взаимодействие со структурным сопряжением, контекст обозначения (определения значения) объединяется с контекстом взаимодействия. Это объединение «обосновывает» контекст индивидуального опыта, а не оставляет его убегающим горизонтом мета – символических решающих факторов(детерминантов). Это в свою очередь объединяет два смысла «контекста» -- решающий фактор лингвистического «значения» и релевантности ситуационного фона. Это предоставляет автопоэтической теории прочное основание для обращения с зависимыми от контекста аспектами текущих взаимодействий.

Постановление

Формальные принципы автопоэтической теории дают нам новый взгляд на проблему познания. Тем не менее продолжающийся процессуальный поток познания не схвачен, хотя (как процесс) его основные механизмы описаны. Эти механизмы описаны в общих чертах относительно пространства реализаций и явной топологии через которые автономная система выделяется из среды. Следующим шагом будет разобраться в феноменологии наблюдающей системы – «области всех феноменов заданных во взаимодействиях класса объединений» (Maturana & Varela, 1987, p. 253, цитирование добавлено). Для обращения с феноменологией повседневной жизни необходимо сместить взгляд на те взаимодействия через которые осуществляется жизненный опыт. В своей книге The Embodied Mind (1991) Варела, Эван Томпсон (Evan Thompson) и Элеонор Рош (Eleanor Rosch) привносят феноменологический подход в мир когнитивной науки. Их целью является введение повседневного опыта в сферу изучения. До последнего времени изучая познание только в терминах бестелесных рациональных процессов, описываемых в терминах абстрактных концептуальных элементов называемых зеркалом объективной среды. Их исследование начинается с фундаментальной кругообразности воздействующей на все подобные исследования – разум рефлектирующий по поводу мира сам по себе зависит от своей структуры (его биологическая основа), и знание этой структуры опосредовано разумом. Иными словами утверждение по поводу что такое «мир» и/или «разум» производится вопрошающим (наблюдателем), тем кто остаётся вне сферы исследования. Позиция внешнего наблюдателя исключает его самого из рассмотрения феномена который он изучает, даже хотя его вопрос проведён на основе того же самого феномена.

Варела исходит из допущения что опыт с необходимостью предваряет и поддерживает исследование. Для преодоления «фундаментальной кругообразности» требует объяснения того как жизненный опыт формирует основание для описания разума, мира (как пережитого), и отношений между ними – и это единственный путь. Препятствием для такого объяснения являются непрекращающиеся бои по поводу проблемы разум-тело. Варела изменяет точку зрения на эти дебаты утверждая «…нет необходимости в проблеме разум-тело. Какие онтологические отношения существуют между телом и разумом в действительном опыте … как эти отношения развиваются, [и] какую форму они могут принимать?» (p. 30). Эти отношения должны быть различены относительно направления опытного постановления потому что «…отношение тела и разума известны в терминах того что они могут сделать» (p. 30).

Рассматривая опыт как действие разрешает осмотр и рефлексию по поводу способа которым «разум» и «тело» взаимно участвуют в осуществлении опыта. Авторы отметают Картезианский дуализм который форсировал Западную философию выбирать между или разумом или телом как фундаментом для другого до обращения к опыту. Они назвали это недомогание Картезианским беспокойством – непреодолимым желанием некоторой фиксированной онтологически отсылающей точки, и соответствующий страх перед хаосом считающимся единственной альтернативой. Этот фетиш стабильности мотивирует принятие любого «основания» для философствования, является ли оно миром или моделью объективно его отражающей (реализм), или внутренним сознанием субъекта (идеализм). Такой бинарный абсолютизм очерчивает дилемму для когнитивной науки – эти крайности «…обе считают репрезентацию своим центральным понятием: в случае [реалиста] репрезентация используется для обретения того что снаружи; в случае [идеалиста] она используется для отражения того что внутри.» (p. 172)

Варела, Томпсон и Рош затем описывают в общих чертах то, что они рассматривают как позиции доказанные в доминирующей парадигме когнитивной науки (когнитивизме) и недавно возросший интерес к коннекционизму (connectionism). Они очерчивают свою перспективу постановление (enactive perspective) как третью альтернативу, противоположную двум предыдущим. Суммарное сравнение трёх направлений дано в таблице ниже.

Три традиции когнитивной науки
(Основано на Варела, Томпсон & Рош, 1991)

Когнитивистская и коннекционистская парадигмы оставляют субъект теоретическим ограничениям описанным ранее. Поэтому Варела Томпсон и Рош предлагают создать постановляющую когнитивную науку базирующуюся на трёх принципах:

• Обращаясь с действием в общепринятом смысле «…трактовать зависимое от контекста ноу-хау не как остаточный артефакт который может быть постепенно исключён открытием более изощрёнными правилами, а как сущность креативного сознания» (p. 148)
• Принимая герменевтическую точку зрения, что «…знание зависит от бытия в мире которое неотделимо от наших тел, нашего языка, и нашей социальной истории – короче говоря от нашего воплощения, »(p. 149)
• Принимая идею автопоэтической теории о сознании как взаимодействии / сопряжении, где «…знание является результатом продолжающейся интерпретации которая развивается из наших способностей понимания … укоренённых в структурах нашего биологического воплощения но … живущее и получающее жизненный опыт внутри области согласованного действия и истории культуры». (p. 149) Эта позиция что познание является воплощением действия – где «… сознание зависит от видов опыта которая идёт от обладания телом с различными сенсомоторными способностями … которые сами по себе вставлены в более окружающие биологические, психологические и культурные контексты» (p. 173).

Заключение

Автопоэтическая теория предлагает строгую теоретическую основу для исследования людей и социальных систем в которых они участвуют. Поскольку теория исходит из формальных спецификаций системных единств её принципы могут быть применимы как к тем так и к другим. Благодаря дополнительному развитию Матураной и Варелой базовой концепции, в область описания феноменологии живых систем, сфера возможного приложения теории достаточно широка. Это позволяет исследователям применять её принципы к более широкому классу предметных феноменов чем в случае других схожих подходов. Поскольку теория укоренена в формальном анализе живых систем и познания, теория может поддержать исследования фокусирующиеся на исследовании индивидуальных субъектов и их деятельности внутри предприятия (например, workflow анализ, исследование человеческого фактора / HCI анализы пользователей специфических информационных систем ). Поскольку теория включает объяснение лингвистических взаимодействий, она может поддержать исследования фокусирующиеся на социальных взаимодействиях и коммуникациях предприятия (например, этнографические исследования, качественные исследования). Недавно предложенная точка зрения нацеленная на постановление в The Embodied Mind переместила фокус автопоэтической теории от формальных моделей к динамической феноменологии.

Завершая данный обзор, вам должно быть ясно как автопоэтическая теория внутренне поддерживает внимание к трем развивающимся темам в текущих исследованиях познания, коммуникации и социальных систем:

• системная перспективе,
• авто-детерминации,
• контекстуализации.

Первая проистекает из определения, вторая из кругозора теории, а третья из способа которым Матурана и Варела представляют феноменологические аспекты теории.

Ссылки

У. Матурана Биология познания.
Перевод с английского Ю. М. Мешенина. Язык и интеллект. Сб./Пер. с англ. и нем./Сост. и вступ. ст. В. В. Петрова. – М.: Издательская группа «Прогресс», 1996. – 416 с.

Умберто Матурана, Франциско Варела. Древо познания.
Перевод с англ. Ю.А. Данилова. – М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 224с.

Maturana, Humberto R. (1970)
Biology of Cognition, Biological Computer Laboratory Research Report BCL 9.0., Urbana IL: Univ. of Illinois, 1970.

Maturana, Humberto R. (1975)
The organization of the living: A theory of the living organization, International Journal of Man-Machine Studies, Vol. 7 (1975), pp. 313-332.

Maturana, Humberto R. (1978a)
Biology of language: The epistemology of reality, in Miller, George A., and Elizabeth Lenneberg (eds.), Psychology and Biology of Language and Thought: Essays in Honor of Eric Lenneberg, New York: Academic Press, 1978, pp. 27-63.

Maturana, Humberto R. (1978b)
Cognition, in Hejl, Kock, and Roth (eds.), Wahrnehmung und Kommunikation, Frankfurt: Lang, 1978, pp. 29-49.

Maturana, Humberto R. (1988)
Reality: The search for objectivity or the quest for a compelling argument, The Irish Journal of Psychology , Vol. 9 (1988), no. 1, pp. 25-82.

Maturana, H., Lettvin, J., Mcculloch, S. and Pitts, W. (1960)
Anatomy and physiology of vision in the frog, Jrnl. of General Physiology, Vol.43 (1960), pp. 129-175.

Maturana, Humberto R., G. Uribe, and Samy G. Frenk (1968)
A biological theory of relativistic colour coding in the primate retina: A discussion of nervous system closure with reference to certain visual effects, Archiva de Biologia y Medicina Experimentales, Suplemento Vol. 1 (1968), pp. 1-30.

Maturana, Humberto, and Francisco Varela (1973)
Autopoiesis: the organization of the living, a 1973 paper reprinted in: Autopoiesis and Cognition (Maturana & Varela, 1980), pp. 63-134.

Maturana, Humberto, and Francisco Varela (1980)
Autopoiesis and Cognition: The Realization of the Living, Boston Studies in the Philosophy of Science [ Cohen, Robert S., and Marx W. Wartofsky (eds.) ], Vol. 42, Dordecht: D. Reidel Publishing Co., 1980.

Maturana, Humberto, and Francisco Varela (1987; 1992)
The Tree of Knowledge: The Biological Roots of Human Understanding, Boston: Shambhala / New Science Press, 1987. Revised edition 1992.

Varela, Francisco J. (1979)
Principles of Biological Autonomy, New York: Elsevier (North Holland), 1979.

Varela, Francisco J. (1981)
Autonomy and autopoiesis, in Roth, Gerhard, and Helmut Schwegler (eds.) Self- organizing Systems: An Interdisciplinary Approach, Frankfurt/New York: Campus Verlag, 1981, pp. 14-23.

Varela, Francisco J., Evan Thompson, and Eleanor Rosch (1991)
The Embodied Mind: Cognitive Science and Human Experience , Cambridge MA: MIT Press, 1991.

Whitaker, Randall (1992)
Venues for Contexture: A critical analysis and enactive reformulation of group decision support systems, Umea (Sweden): Umea Universitet, ADB (Dept. of Administrative Data Processing / Informatics) dissertation / report UMADP-RRIPCS 15.92, 1992.

Winograd, Terry, and Fernando Flores (1986)
Understanding Computers and Cognition , Norwood NJ: Ablex, 1986.

Перевод с английского Ю. М. Мешенина.

Язык и интеллект. Сб./Пер. с англ. и нем./Сост. и вступ. ст. В. В. Петрова. – М.: Издательская группа «Прогресс», 1996. – 416 с.

OCR - Червоткин Роман.

1. ВВЕДЕНИЕ

Человек познает, причем способность к познанию у него обусловлена его биологической целостностью; кроме того, человек знает, что он познает. Являясь фундаментальной психологической, а значит и биологической функцией, познание направляет его действия во вселенной, и благодаря знанию он уверен в своих деяниях. Кажется, будто возможно объективное знание, а благодаря объективному знанию вселенная начинает казаться системной и предсказуемой. Однако знание как переживание—это нечто личностное и частное, что не может быть передано другому. То же, что, как считают, может быть передано, то есть объективное знание всегда должно создаваться самим слушателем: слушатель понимает, причем впечатление, будто объективное знание передано ему, возникает лишь в том случае, если он готов понять. Таким образом, суть познания в качестве биологической функции такова, что ответ на вопрос «Что есть познание?» должен возникнуть из понимания знания и познающего субъекта, возникающего из способности последнего к познанию. К такому пониманию я и стремлюсь.

ЭПИСТЕМОЛОГИЯ

Главное притязание науки—объективность. Наука пытается делать утверждения о вселенной, прибегая для этого к тщательно. определяемой методологии. Но в самых истоках этого притязания заключена слабость науки—в ее априорном допущении, будто объективное знание—это описание того, что познано. Такое допущение вызывает вопросы: «Что значит познавать?» и «Как мы познаем?»

БИОЛОГИЯ

(а) Наибольшее препятствие на пути к пониманию живой организации состоит в невозможности дать ей объяснение, перечислив ее свойства. Живая организация должна быть понята как единство. Но если организм—это целостное единство, то в каком смысле составляющие его свойства суть его части? Организмический подход на этот вопрос не отвечает, он лишь формулирует его иначе, настаивая на существовании таких элементов организации, которые подчиняют каждую часть целому, так что организм становится единством (Bertalanffy, 1960). Вопросы же, «Как возникает это единство?» и «В какой мере его следует считать свойством организации организма в противоположность свойству, возникающему как итог его образа жизни?» остаются открытыми. Сходная трудность возникает также в связи с пониманием функциональной организации нервной системы, особенно при рассмотрении высших функций человека. Перечисление всех функций переноса всех нервных клеток дало бы нам лишь какой-то список, а вовсе не систему, способную к абстрактному мышлению, описанию и самоописанию. При таком подходе неизбежно возникает вопрос: «Как живая организация порождает познание вообще и самопознание в частности?»

(б) Организмы адаптированы к окружающей среде, и поэтому казалось бы естественным утверждать, что «окружающая среда», в которой они живут, репрезентирована в их организации и что в процессе эволюции они накопили информацию об окружающей среде, закодированную в их нервной системе. Утверждалось также, что органы чувств собирают информацию об «окружающей среде», а благодаря научению эта информация кодируется в нервной системе (Young, 1967). При этом такие вопросы, как: «Что значит «собирать информацию?» и « Что именно закодировано в генетической и нервной системах?», оставались без ответа.

Успешная теория познания сможет ответить как на вопросы из области эпистемологии, так и на вопросы из сферы биологии. Именно это я и предполагаю сделать. Цель же данной работы состоит в том, чтобы представить теорию познания, обеспечивающую эпистемологическое понимание явления познания и адекватное видение функциональной организации познающего организма, порождающей такие явления, как концептуальное мышление, язык и самосознание.

В последующем изложении я не предлагаю каких бы то ни было формальных определений употребляемых мною терминов, таких, как «познание», «жизнь» или «взаимодействие», предоставив их смыслу раскрыться через употребление. Я поступаю так потому, что уверен в том, что свидетельством адекватности этих терминов для описания явлений, которые я стремлюсь объяснить, явится внутренняя непротиворечивость теории, а также потому, что я говорю как наблюдатель, так что справедливость того, что я утверждаю в любой отдельно взятый момент, основывается на справедливости теории в целом, которая, смею заявить, объясняет, почему я это утверждаю. Соответственно, я полагаю, что завершенная работа явится основой для каждой из ее частей, обоснованность которых выявляется лишь в перспективе целого.

II. ПРОБЛЕМА

(1) Познание представляет собой биологическое явление и понять его можно только как таковое; любое понимание области знания с точки зрения эпистемологии предполагает понимание с точки зрения биологии.

(2) Если мы стремимся к такому пониманию с точки зрения эпистемологии, то следует рассмотреть два вопроса: Что представляет собой познание как функция? Что представляет собой познание как процесс? Ниже предполагается дать ответ на оба эти вопроса.

III. О КОГНИТИВНОЙ ФУНКЦИИ В ОБЩЕМ

НАБЛЮДАТЕЛЬ

(1) Все сказанное сказано наблюдателем. Речь наблюдателя обращена к другому наблюдателю, в качестве которого может выступать он сам; что справедливо для одного, то справедливо и для другого. Наблюдатель—человек, то есть живая система, поэтому все, что справедливо относительно живых систем, справедливо также относительно самого наблюдателя.

(2) Наблюдатель созерцает рассматриваемую им сущность (в нашем случае—организм) и одновременно вселенную, в которой эта сущность находится (окружающую среду организма). Это позволяет ему взаимодействовать и с той и с другой, располагая такими взаимодействиями, которые по необходимости не входят в область взаимодействий наблюдаемой сущности.

(3) Одним из атрибутов наблюдателя является способность к независимым взаимодействиям с наблюдаемой сущностью и с отношениями последней. И сущность, и отношения являются для него единствами взаимодействий (сущностями).

(4) Для наблюдателя сущность является сущностью, когда он может описать ее. Описать—значит перечислить актуальные и потенциальные взаимодействия и отношения описываемой сущности. Поэтому описать какую-либо сущность наблюдатель может лишь в том случае, если имеется по крайней мере еще одна сущность, от которой он может отличить первую, имея возможность наблюдать взаимодействия или отношения между ними. На роль второй сущности, являющейся для описания референтной, годится любая сущность, однако в пределе референтной сущностью для любого описания является сам наблюдатель.

(5) Множество всех взаимодействий, в которые может вступать та или иная сущность, является ее областью взаимодействий. Множество всех отношений (взаимодействий, опосредованных наблюдателем), в которых сущность может наблюдаться, является ее областью отношений. Она принадлежит когнитивной области наблюдателя. Сущность является сущностью, если у нее есть некоторая область взаимодействий, причем эта область включает в себя взаимодействия с наблюдателем, который может специфицировать для нее какую-то область отношений. Наблюдатель может определить сущность, специфицировав для нее некоторую область взаимодействий. Таким образом, наблюдатель может обращать в единства взаимодействий (сущности) часть какой-либо сущности, группу сущностей или же их отношения.

(6) Наблюдатель может определить в качестве сущности и самого себя, задавая собственную область взаимодействий; при этом он может оставаться наблюдателем этих взаимодействий, обращаясь с ними как с независимыми сущностями.

(7) Наблюдатель—живая система, поэтому, чтобы понять познание как биологическое явление, необходимо учитывать наблюдателя и его роль в познании и дать им объяснение.

ЖИВАЯ СИСТЕМА

(1) Живые системы суть единства взаимодействий, и существуют они в том или ином окружении. С чисто биологической точки зрения их нельзя понять независимо от той части окружения, с которой они взаимодействуют, то есть независимо от ниши. Также и нишу нельзя определить независимо от специфицирующей ее живой системы.

(2) Для живых систем в том виде, как они существуют в наши дни на Земле, характерен метаболизм с выделением энергии, рост и внутренняя репликация молекул. Все это организовано в виде замкнутого каузального кругового процесса, допускающего эволюционные изменения в способе поддержания кругообразности, но не допускающего утраты самой кругообразности. Метаболизм с выделением энергии требуется для энергетического обеспечения происходящего с потреблением энергии синтеза специфических полимеров (белков, нуклеокислот, липидов, полисахаридов) из соответствующих мономеров, то есть он нужен для роста и репликации. Специальные процедуры репликации обеспечивают специфичность синтезируемых полимеров, т. е. то, что последовательность мономеров в них соответствует их классу. Специфические же полимеры (ферменты) нужны для метаболизма с выделением энергии и для синтеза специфических полимеров (белков, нуклеокислот, липидов, полисахаридов) (Commoner, 1965).

Эта круговая организация образует гомеостатическую систему с функцией производства и поддержания самой этой круговой организации, реализующейся благодаря тому, что компоненты, которые ее специфицируют, являются теми самыми компонентами, синтез или поддержание которых обеспечивается этой круговой организацией. Кроме того, эта круговая организация определяет живую систему как единство взаимодействий и существенно важна для ее сохранения в качестве единства. То, что не в ней, то либо вне ее, либо просто не существует. Круговая организация является живой организацией, если специфицирующие ее компоненты — это компоненты, синтез которых или их поддержание она обеспечивает таким образом, что продуктом их функционирования оказывается производящая их функционирующая организация.

(3) Именно благодаря тому, что живая система имеет круговую организацию, она является единством взаимодействий, и именно эту кругообразность живая система должна сохранять, чтобы оставаться живой системой со свойственной ей идентичностью в различных взаимодействиях. Все особые аспекты различных разновидностей организмов налагаются на эту фундаментальную кругообразность и поддерживают ее, обеспечивая ее непрерывность в последовательных взаимодействиях в непрестанно изменяющейся окружающей среде. Посредством своей организации живая система определяет область всех взаимодействий, в которые она может вступать без утраты собственной идентичности, а идентичность свою она сохраняет лишь до тех пор, пока фундаментальная кругообразность, определяющая живую систему в качестве единства взаимодействий, остается не нарушенной. Строго говоря, идентичность единства взаимодействий сохраняется лишь по отношению к наблюдателю, для которого характер этого единства как единства взаимодействий остается неизменным. В прочих отношениях оно непрерывно изменяется.

(4) Благодаря круговой природе своей организации живая система располагает самореферентной областью взаимодействий (является самореферентной системой). Сохранение живой системы в качестве единства взаимодействий обеспечивается тем, что ее организация функционально значима только по отношению к сохранению ее кругообразности и соответствующим образом определяет область ее взаимодействий.

(5) Живые системы не могут вступать в такие взаимодействия, которые не специфицированы их организацией, поскольку как единства взаимодействий они специфицированы тем, что являются живыми системами. Кругообразность их организации непрерывно возвращает их в прежнее внутреннее состояние (прежнее по отношению к цикличности процесса). Для того, чтобы произошел переход к следующему состоянию, каждое внутреннее состояние требует соблюдения особых условий (взаимодействий с окружающей средой). Таким образом, неявным следствием круговой организации оказывается предсказание, что взаимодействие, которое происходило однажды, произойдет вновь. Если же этого не происходит, система распадается. Но если предсказанное взаимодействие действительно имеет место, система сохраняет свою целостность (идентичность по отношению к наблюдателю) и входит в некоторое новое состояние предсказания. В постоянно изменяющейся окружающей среде предсказания могут срабатывать только при том условии, если изменения окружающей среды не касаются предсказанного. Поэтому предсказания, предполагаемые организацией живой системы,—это предсказания не каких-либо конкретных событий, а предсказания классов взаимодействий. Каждое взаимодействие является конкретным взаимодействием, однако каждое предсказание является предсказанием некоторого класса взаимодействий, определенного такими чертами своих элементов, которые позволяют живой системе сохранять свою круговую организацию и после взаимодействия и, таким образом, вступать в новые взаимодействия. Поэтому живые системы оказываются выводными системами (inferential systems), а их область взаимодействий — когнитивной областью.

(6) Классы взаимодействий, в которые может вступать организм, определяют его нишу. Классы взаимодействий, в которые может вступать наблюдатель и которые он рассматривает в качестве контекста для своих взаимодействий с наблюдаемым организмом, определяют окружающую среду организма. Наблюдатель созерцает одновременно организм и окружающую среду, при этом в качестве ниши он рассматривает ту часть окружающей среды, которая, по его наблюдениям, входит в его область взаимодействий. Поэтому тогда как наблюдателю ниша кажется частью окружающей среды, для наблюдаемого организма ниша представляет собой всю область его взаимодействий, и в этом качестве она не может быть частью окружающей среды, которая принадлежит исключительно когнитивной области наблюдателя. Таким образом, ниша и окружающая среда пересекаются лишь в той мере, в какой организация наблюдателя (вместе со своими приборами) и организация организма поддаются сравнению, но и в этом случае всегда найдутся части окружающей среды, которые никогда не могут пересечься с областью взаимодействий организма, а также части шипи, которые никогда не могут пересечься с областью взаимодействий наблюдателя.

Итак, организация живой системы в каждом случае неявно предполагает для нее некоторый прогноз ниши, причем ниша, предсказанная таким образом в качестве некоторой области классов взаимодействий, образует собой всю когнитивную реальность этой живой системы. Если какой-либо организм взаимодействует таким способом, который не предписан ему его организацией, то он ведет себя не так, как это свойственно единству взаимодействий, определяемому присущей ему фундаментальной кругообразностью, и это взаимодействие оказывается вне его когнитивной области, хотя оно вполне может включаться в когнитивную область наблюдателя.

(7) Каждое единство взаимодействий может участвовать во взаимодействиях, которые релевантны для других более широких единств взаимодействий. Если живая система при этом не утрачивает собственной идентичности, тогда ее ниша может развиться таким образом, чтобы войти в это более крупное единство взаимодействий и, следовательно, обслуживать его потребности. Если это более крупное единство взаимодействий является (или становится), в свою очередь, самореферентной системой, в которой ее компоненты (сами являющиеся самореферентными системами) служат ее сохранению в качестве единства взаимодействий, тогда само это более крупное единство должно быть (или стать) подчинено сохранению круговой организации своих компонентов. Таким образом, конкретная самореферентная система может обладать круговой организацией живой системы, или принимать функциональное участие в круговой организации ее компонентов, или же делать и то, и другое. Сообщество пчел (пчел, производящих мед) представляет собой такого рода самореферентную систему третьего порядка. Оно обладает круговой организацией, которая накладывается на самореферентные системы второго порядка, то есть на пчел. Последние в свою очередь располагают круговой организацией, которая накладывается на живые системы первого порядка, представленные клетками. Все три системы вместе со своими областями взаимодействий зависят как от сохранения самих себя, так и от сохранения других.

ЭВОЛЮЦИЯ

(1) Эволюционное изменение живых систем является результатом той стороны их круговой организации, которая обеспечивает поддержание их фундаментальной кругообразности, допуская на каждом этапе размножения изменения в способе поддержания этой кругообразности. Сущность живой организации не состоит в размножении и эволюции, однако они сыграли существенную роль в историческом преобразовании когнитивных областей живых систем, существующих на Земле.

(2) Для того чтобы в области взаимодействий некоторого единства взаимодействий произошло изменение, не влекущее за собой утраты этим единством своей идентичности по отношению к наблюдателю, это единство должно претерпеть некоторое внутреннее изменение. И, наоборот, если в некотором единстве взаимодействий происходит какое-то внутреннее изменение, не влекущее за собой утраты этим единством своей идентичности, то происходит изменение его области взаимодействий. Живая система испытывает внутреннее изменение без утраты собственной идентичности, если предсказания, создаваемые внутренним изменением, суть предсказания, которые не становятся помехой ее фундаментальной круговой организации. Та или иная система изменяется, если только изменяется область ее взаимодействий.

(3) Возникшее в результате процесса размножения единство взаимодействий располагает той же областью взаимодействий, что и его родитель, только в том случае, если они имеют одинаковую организацию. И наоборот, новая единица взаимодействий обладает иной областью взаимодействий, только если она имеет иную организацию, предполагающую, следовательно, иные предсказания относительно ниши.

(4) Предсказания о нише представляют собой выводы относительно классов взаимодействий. Поэтому конкретные взаимодействия, которые для организма неотличимы одно от другого, наблюдателю могут казаться различными взаимодействиями, если он обладает иной когнитивной областью и может описывать их в качестве разных элементов одного класса, определяемого поведением организма. То же справедливо и для взаимодействий, которые идентичны для организма в целом, но различны (то есть имеют разные следствия) для его разных внутренних частей. Такие взаимодействия могут приводить к различным модификациям внутренних состояний организма и тем самым детерминировать различные траектории изменения в области взаимодействий этого организма без утраты им своей идентичности. В результате таких изменений на свет может появиться отпрыск, области взаимодействий которого отличаются от областей взаимодействий родителей. В этом случае, если произведенная таким образом новая система предсказывает нишу, которую невозможно актуализировать, то эта система распадается; в ином случае она сохраняет собственную идентичность и начинается новый цикл.

(5) В процессе эволюции живых систем при переходе от поколения к поколению изменению подвержены такие аспекты их организации, которые служат сохранению их фундаментальной кругообразности, но не детерминируют последнюю и которые позволяют живым системам сохранять собственную идентичность в различных взаимодействиях. Таким образом изменяется способ поддержания фундаментальной кругообразности, но не сама фундаментальная кругообразность. Не важно то, каким образом живая система образует единство взаимодействий, не важно, состоит ли она из одного фундаментального единства или же является соединением множества таких единств (которые сами оказываются живыми системами), образующих в совокупности более крупную живую систему (многоклеточные организмы), или же представляет собой соединение этих составных единств, образующих самореферентные системы еще более высокого порядка (сообщества насекомых, нации). В итоге развития всегда появляется некоторое единство взаимодействий, определяемое тем способом, посредством которого оно сохраняет свою идентичность. Эволюция живых систем—это эволюция ниш единств взаимодействий, определяемых самореферентной круговой организацией этих единств, следовательно, это эволюция когнитивных областей.

КОГНИТИВНЫЙ ПРОЦЕСС

(1) Когнитивная система—это система, организация которой определяет область взаимодействий, где она может действовать значимо для поддержания самой себя, а процесс познания—это актуальное (индуктивное) действование или поведение в этой области. Живые системы—это когнитивные системы, а жизнь как процесс представляет собой процесс познания. Это утверждение действительно для всех организмов как располагающих нервной системой, так и не располагающих ею.

(2) Если живая система вступает в какое-либо когнитивное взаимодействие, то ее внутреннее состояние изменяется релевантным для ее поддержания образом, так что в новое взаимодействие она вступает без утраты собственной идентичности. В организме без нервной системы (или же функционального эквивалента последней) его взаимодействия имеют химическую или физическую природу (происходит поглощение молекулы вещества и инициируется процесс ферментизации; захватывается фотон и осуществляется определенный этап фотосинтеза). Отношения, существующие между физическими событиями, остаются для такого организма за пределами его области взаимодействий. Нервная система расширяет область взаимодействий организма, в результате чего внутренние состояния в ней модифицируются релевантным для ее поддержания образом не только посредством физических событий, но и «чистыми отношениями». Наблюдатель видит, что свет модифицирует чувствительные датчики животного (например, кошки), а некая видимая сущность (например, воробей) производит модификации в этом же животном. Изменения в чувствительных датчиках вызываются физическими взаимодействиями—поглощением квантов света. Модификации же в животном происходят в результате его взаимодействия с отношениями, существующими между активированными чувствительными датчиками, поглощающими на сенсорной поверхности кванты света. Нервная система расширяет когнитивную область живой системы, обеспечивая возможность взаимодействий с «чистыми отношениями»; познания она не создает.

(3) Хотя нервная система расширяет область взаимодействий организма, дополняя ее взаимодействиями с «чистыми отношениями», функция нервной системы состоит в обеспечении необходимого кругового процесса живой организации.

(4) Расширяя область взаимодействий организма, нервная система трансформирует единство взаимодействий и включает действия и взаимодействия в области «чистых отношений» в процесс эволюции. Вследствие этого появились организмы, включающие в качестве подмножества возможных взаимодействий взаимодействия со своими собственными внутренними состояниями (как состояниями, представляющими собой результат внешних и внутренних взаимодействий), как если бы те были независимыми сущностями. Это ведет к очевидному парадоксу, суть которого состоит в том, что когнитивная область указанных организмов включается ими в собственную когнитивную область. У нас этот парадокс разрешается с помощью так называемого «абстрактного мышления», представляющего собой еще одно расширение когнитивной области.

(5) Более того, расширение с помощью нервной системы границ когнитивной области вплоть до включения в нее области «чистых отношений» создает возможность нефизических взаимодействий между организмами, в которых взаимодействующие организмы ориентируют один другого на взаимодействия внутри когнитивных областей друг друга. В этом состоит основа коммуникации: ориентирующее поведение становится репрезентацией взаимодействий, на которые оно ориентирует, и к тому же самостоятельным единством взаимодействий. Но в этом же процессе возникает еще один очевидный парадокс: есть организмы, которые порождают репрезентации своих собственных взаимодействий, задавая спецификации сущностей, с которыми они взаимодействуют, как если бы последние принадлежали некоторой независимой области, тогда как эти сущности, являясь репрезентациями, всего лишь отображают свои собственные взаимодействия организмов. В нас этот парадокс разрешается двумя способами одновременно:

(а) Рекурсивно порождая репрезентации своих взаимодействий, мы становимся наблюдателями, а взаимодействуя одновременно с несколькими репрезентациями, мы порождаем отношения, с репрезентациями которых мы можем взаимодействовать, рекурсивно повторяя описанный процесс, оставаясь тем самым в области взаимодействий, которая всегда шире области репрезентаций.

(б) Благодаря самонаблюдению мы приобретаем самосознание, создавая описания самих себя (репрезентации) и взаимодействуя со своими описаниями, мы можем описывать себя описывающими самих себя в бесконечном рекурсивном процессе.

IV. О КОГНИТИВНОЙ ФУНКЦИИ В ПОДРОБНОСТЯХ*

ФУНКЦИЯ

(1) Способ функционирования нервной системы связан с ее анатомической организацией. В функционировании нервной системы можно отметить два аспекта: один аспект касается области взаимодействий, которая определена нервной системой (отношения вообще), другой—конкретной части области, используемой данным видом (конкретные классы отношений): различные виды взаимодействуют с различными множествами отношений (имеют разные ниши).

(2) Нервная система взаимодействует только с отношениями. Но поскольку функционирование нервной системы связано с ее анатомией, эти взаимодействия необходимо опосредованы физическими взаимодействиями. Для того чтобы животное могло визуально различать объекты, рецепторы в его глазах должны поглощать кванты света и активизироваться ими. Однако то, какие объекты видит животное, детерминировано не количеством поглощенного света, а отношениями между состояниями активности в сетчатке, которые индуцированы рецепторами, что предопределено соединениями между различными типами образующих сетчатку клеток. Поэтому, основываясь на относительных весах регулярных последовательностей взаимодействий различных компонентов нервной системы—как врожденных, так и приобретенных на опыте,— нервная система определяет, какие именно отношения внесут в нее модификации при том или ином конкретном взаимодействии (Мaturanа, 1965). И вообще, организация и структура живой системы (включая и ее нервную систему) определяют в ней некую «точку зрения», уклон или установку, в перспективе которой она взаимодействует, определяя в любое мгновение возможные отношения, доступные ее нервной системе. Более того, поскольку область взаимодействий организма определена его структурой и поскольку эта структура предполагает некоторое предсказание ниши, постольку отношения, с которыми нервная система взаимодействует, определены этим предсказанием и возникают в области взаимодействий организма.

(3) Благодаря свойствам нейронов и архитектуре нервной системы взаимодействия внутри нервной системы порождают активность в группах клеток. По этим же причинам любая данная клетка может испытывать одно и то же состояние активности при самых различных обстоятельствах, связанных с взаимодействиями организма. Поэтому ни при каких обстоятельствах нельзя установить связь между активностью любой конкретной клетки и любым конкретным взаимодействием живой системы. Когда происходит какое-либо конкретное взаимодействие на уровне чувствительных элементов, то отношения, доступные нервной системе, задаются на этом уровне определенным состоянием относительной активности чувствительных элементов, а не состоянием активности какого-либо одного конкретного элемента (Маturana, Uribe and Frenk, 1968). При этом, хотя те или иные операции удается связать с отдельными участками нервной системы (Gеschwind, 1965), эти участки следует рассматривать как области, в которых происходит конвергенция определенных модальностей взаимодействий, а не как области местонахождения способностей или функций. В результате указанного мною способа организации нервной системы местные повреждения приводят к дискретным функциональным нарушениям (недостаточностям), поскольку эти повреждения препятствуют конвергенции состояний активности, необходимых для синтеза конкретного поведения (состояния активности). Анатомическая и функциональная организация нервной системы обеспечивает синтез поведения, а не репрезентацию мира. Поэтому вмешиваться можно только в синтез поведения. Нервная система локализована в терминах поверхностей взаимодействия организма, а не в терминах репрезентаций взаимодействий, которые организм может порождать.

РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ

(1) Фундаментальная анатомическая и функциональная организация нервной системы существенно однородны; в различных частях нервной системы осуществляются одни и те же функции и операции (возбуждение, торможение, латеральное взаимодействие, рекурсивное торможение и т. д.), хотя контексты тех и других различаются между собой, а интеграция их достигается различными способами. При частичном разрушении нервной системы эта фундаментальная однородность сохраняется, так что хотя неповрежденные части не могут выполнить того, 470 могло выполнить целое, тем не менее способ, посредством которого они осуществляют это, по-видимому, тождествен способу работы неповрежденного целого. После перехода через границу сенсорных датчиков нервная система как некоторый способ организации для наблюдателя начинается, по-видимому, в любой произвольной точке, которую он может выбрать для рассмотрения. Ответ же на вопрос: «Что является входом в нервную систему?» полностью зависит от избранной точки наблюдения. Наиболее четко эту фундаментальную однородность организации можно выразить, утверждая, что в любой точке нервной системы ей доступны лишь состояния относительной активности, имеющие место между нервными клетками, а любое данное состояние относительной активности может порождать лишь дальнейшие состояния относительной активности в других нервных клетках, образуя те состояния относительной активности, на которые эти нервные клетки реагируют. Нейроны эффекторов в данном случае не являются исключением, так как, стимулируя активность эффекторов и порождая некоторое взаимодействие, они вызывают изменение в состоянии относительной активности рецепторных элементов, расположенных на рецепторных поверхностях.

Из сказанного вытекает одно фундаментальное следствие: если состояния нервной активности сами не указывают на свой источник (посредством сопутствующих событий, их местоположений или через последствия новых взаимодействий, которые ими порождены), тогда различие между состояниями нервной активности, порождаемыми изнутри и извне, определить невозможно.

(2) Отношения, с которыми взаимодействует нервная система,—это отношения, порождаемые физическими взаимодействиями организма, и, следовательно, они зависят от его анатомической организации. С точки зрения наблюдателя организм взаимодействует с некоторой данной сущностью, которая может описываться наблюдателем в его когнитивной области. В действительности же изменения нервной системы наблюдаемого организма вызываются изменениями активности нервных клеток, связанных с чувствительными элементами, то есть с изменениями, которые конституируют воплощение отношений, возникающих как итог взаимодействия. Это не те отношения, которые могут описываться наблюдателем как отношения, имеющие место в его когнитивной области между составляющими свойствами сущности; это отношения, порождаемые в самом взаимодействии. Они зависят как от структурной организации организма, так одновременно и от свойств вселенной, подходящих для области взаимодействий, которая определяется этой организацией. Когда бы такое отношение не возникало, на сенсорной поверхности, в нейронах, соприкасающихся с чувствительными элементами, возникает все время одно и то же состояние относительной активности. Два взаимодействия, вызывающие одно и то же состояние относительной активности, для нервной системы не отличимы друг от друга, сколь различными ни были бы они в когнитивной области наблюдателя.

(3) Каждое отношение воплощено в некотором состоянии относительной активности нервных клеток, и одновременно каждое состояние относительной активности своим действием вносит изменения в относительную активность других нервных клеток. Таким образом, будучи воплощены в состояниях относительной активности, отношения сами становятся единствами внутренних взаимодействий и порождают дополнительные отношения, которые в свою очередь также воплощены в состояниях относительной активности, а эти последние в свою очередь также могут становиться единствами внутренних взаимодействий, и т.д. рекурсивно.

(4) Во внешнем взаимодействии модификация состояния активности нервной системы происходит под влиянием изменения относительной активности нейронов, которые, будучи тесно связаны с чувствительными элементами, воплощают в себе отношения, данные в этом взаимодействии. Поэтому можно сказать, что различные, порожденные таким образом состояния активности являются репрезентациями отношений (которые даны организму на его сенсорных поверхностях в результате его взаимодействия), а не репрезентациями независимой среды и, тем более, не описанием окружающей среды, которое по необходимости дается в терминах сущностей, лежащих исключительно в когнитивной области наблюдателя.

Во внутреннем взаимодействии модификация состояния активности нервной системы происходит под влиянием одного из ее собственных под-состояний относительной активности которое воплощает в себе некоторое множество отношений. При этом новое состояние относительной активности является репрезентацией отношений (которые даны во внутреннем взаимодействии), а не независимым множеством отношений или их описанием в терминах сущностей того или иного рода, вроде мыслей, принадлежащих только когнитивной области наблюдателя.

(5) Классы отношений, которые могут быть воплощены в организме, задаются а) эволюцией общей структурной организации организма, в частности, его чувствительных элементов, определившей классы отношений, доступных нервной системе, и б) эволюцией конкретной организации нервной системы, определяющей для каждого класса животных (вида) конкретный способ того, как эти отношения порождают поведение, релевантное для их сохранения.

(6) Для любого класса отношений конкретные отношения, данные как результат настоящего взаимодействия, воплощены во множестве конкретных состояний активности, имеющих место в настоящем. Это не зависит от предшествующего существования системы. Тем не менее релевантность поведения, порожденного этими состояниями активности для поддержания живой системы, функционально предопределена этим предшествующим состоянием и может зависеть как от эволюционной истории вида, так и от прошлого опыта отдельного организма. В первом случае я буду говорить об инстинктивном поведении, во втором—о поведении, приобретенном в результате научения. Описание научения в терминах прошлого и настоящего поведения принадлежит когнитивной области наблюдателя, поскольку поведение организма всегда имеет место в настоящем. Однако и наблюдатель, взаимодействуя с описаниями, которые он сам порождает, может оперировать с взаимодействиями, которые не повторяются вновь и вновь, так, как если бы они имели место в настоящем. Этот очевидный парадокс разрешается путем порождения понятия времени—прошлого, настоящего и будущего—как нового расширения области взаимодействий. Во всех случаях, когда имеет место взаимодействие, являющееся элементом класса, с которым организм сталкивается впервые, достаточно лишь, чтобы порождаемое им состояние активности сопровождалось подавлением особого сопутствующего внутреннего состояния активности (проявляющегося, говоря языком наблюдателя, в эмоциях тревожности или неуверенности), чтобы повторение взаимодействия того же класса, происходящее без сопровождения подобного состояния, переживалось бы организмом как не новое (в том смысле, что оно может порождать установившееся поведение, не вызывая при этом сопутствующего ему чувства тревоги), а значит как познанное. Любое переживание, не сопровождаемое чувством тревоги, может описываться как познанное и служить основой для функционального понятия времени.

(7) Воплощения отношений, порождаемых внешними или внутренними взаимодействиями, по своей природе не отличимы друг от друга: и те, и другие—это множества состояний нейронной активности, о которых можно сказать, что они репрезентируют взаимодействия. В нервной системе, способной взаимодействовать с некоторыми из своих собственных внутренних состояний, как если бы они были независимыми сущностями, это ведет к двум следствиям:

(а) Различие между взаимодействиями, порождаемыми извне или изнутри, может возникнуть лишь благодаря одновременному с взаимодействиями протеканию событий, указывающему на источник (будь то сенсорная поверхность или что-нибудь иное) состояния активности, вызываемого этими событиями, или же благодаря результату новых, инициированных ими взаимодействий. Нервная система, способная оперировать своими состояниями активности, порожденными изнутри, как состояниями, которые отличаются от состояний, порожденных извне (то есть может различать их источники происхождения), способна к абстрактному мышлению.

(б) Нервная система может взаимодействовать с репрезентациями своих взаимодействий (следовательно, взаимодействий организма) бесконечно рекурсивным образом.

(8) Четыре комментария:

(а) Такие понятия, как воплощение репрезентации, выражают соответствие, которое наблюдатель видит между отношениями или множествами отношений и различными состояниями активности нервной системы, и как таковые принадлежат его когнитивной области. Ими описывается функциональная организация нервной системы, как она представлена в когнитивной области наблюдателя, и указывается способность нервной системы оперировать некоторыми из своих собственных состояний как независимыми сущностями, с которыми она может взаимодействовать. В них отсутствует характеристика природы функциональной субординации нервной системы своим собственным состояниям. Эта субординация имеет характер функционально замкнутой, определяемой состоянием сверхустойчивой системы, которая модулируется взаимодействиями (Ashby, 1960).

(б) Замкнутость функциональной организации нервной системы является следствием того, что область взаимодействий живой системы самореферентна. Каждое изменение состояния организма с необходимостью влечет за собой следующее изменение состояния и т. д. (рекурсивным образом) при постоянном сохранении фундаментальной круговой организации. Анатомическая и функциональная организации нервной системы направлены на сохранение неизменными определенных отношений между рецепторными и эффекторными поверхностями организма, который, двигаясь в собственной области взаимодействий, только таким способом и может сохранить свою идентичность. Таким образом, всякое поведение, поскольку оно контролируется нервной системой, должно (причем с неизбежностью ввиду организации ее структуры) через изменения в эффекторных поверхностях вести к специфическим изменениям в рецепторных поверхностях, которые, в свою очередь, должны вызывать изменения в эффекторных поверхностях, которые снова... и так далее, рекурсивным образом. Таким образом, поведение представляет собой функциональный континуум, наделяющий жизнь организма единством путем трансформаций организма, происходящих в самореферентной области его взаимодействий. Очевидной необходимостью представляется нам то обстоятельство, что архитектура центральной нервной системы субординирована в эволюционном плане топологии сенсорных и эффекторных поверхностей.

(в) Так как нервная система может взаимодействовать со своими внутренними состояниями, как если бы они были независимыми сущностями, эти внутренние состояния включаются в континуум поведения в качестве модулирующих факторов. Для этого требуется такое анатомическое и функциональное внутреннее отражение, при котором внутренняя организация нервной системы может проецировать себя на самое себя, сохраняя при этом свои морфологические и функциональные топологические отношения, как это происходит с рецепторными и эффекторными поверхностями, проецирующими себя на самих себя. С развитием у млекопитающих новой коры эволюция в этом направлении стала приобретать автономность; новая кора возникает как центр внутренней анатомической проекции, а ее эволюция в этом направлении сопровождается увеличением зависимости организма от собственных состояний нервной активности.

(г) Замкнутая природа функциональной организации нервной системы (открытая лишь для модуляций путем взаимодействий), особенно очевидна при систематических наблюдениях, когда четко обнаруживается, что поведение субординировано соотношениям активности рецепторных и эффекторных поверхностей (Неld and Неin, 1963). Например, эксперименты Хельда и Хайна показали, что кошка, воспитанная в темноте, которую на свету в пассивном состоянии всегда перемещала другая кошка, так и не научалась визуально контролировать свою среду. Из этих наблюдений ясно, что «визуальное оперирование» окружающей средой—это отнюдь не оперирование средой, а образование такого комплекса корреляций между эффекторными (мышечными) и рецепторными (проприоцепторными и визуальными) поверхностями, что то или иное конкретное состояние рецепторных поверхностей может явиться причиной конкретного состояния эффекторных поверхностей, вызывающего новое состояние в рецепторных поверхностях... и так далее.

Поведение живой системы подобно движению самолета вслепую (по показаниям приборов), когда состояние эффекторов (двигателей, подкрылков и т. д.) изменяется так, чтобы сохранять постоянными или изменять показания чувствительных приборов согласно заданной траектории изменений, которая либо фиксирована (задана эволюцией), либо может изменяться во время полета как результат самого состояния полета (научение). То же очевидно из экспериментов, касающихся врожденного восприятия глубины (Gibson, 1950), свидетельствующих о существовании врожденной системы корреляций между определенными состояниями рецепторных и эффекторных поверхностей. Указание на предустановленное восприятие глубины—это описание, принадлежащее когнитивной области наблюдателя, и оно лишь слегка намекает на опосредованные наблюдателем отношения между элементами, принадлежащими его когнитивной области. Если же это врожденное поведение рассматривать как процесс, то оно соответствует поведению, направленному на оптимизацию сенсорных состояний.

ОПИСАНИЕ

(1) Благодаря своей круговой организации живая система является индуктивной системой, которая всегда функционирует прогностически: что произошло однажды, произойдет вновь. Ее организация (генетическая и прочая) консервативна и повторяет только то, что работает. Поэтому живые системы—это также исторические системы; релевантность данного способа поведения всегда детерминирована в прошлом. Целевое состояние (говоря языком наблюдателя), контролирующее развитие организма, детерминировано (исключая случаи мутации) геномом родительского организма. Это верно и по отношению к поведению вообще: настоящее состояние определяется исходя из предыдущего состояния, ограничивающего поле возможных модуляций независимыми сопутствующими событиями. Если данное поведение порождается некоторым данным состоянием относительной активности в нервных клетках, тогда повторение «прежнего состояния» относительной активности должно порождать «прежнее поведение» независимо от того, что является источником повторения. Релевантность такого поведения детерминирована его значимостью для поддержания живой организации, а любые последующие акты живой системы оказываются одинаковыми именно по отношению к этой релеватности. По мере того, как расширялась когнитивная область, в ходе эволюции изменялись как типы поведения, так и способы воплощения их релевантности. В различных областях взаимодействий, а значит и в различных полях каузальных отношений для сохранения фундаментальной кругообразности живой организации релевантны различные виды поведения.

(2) Поскольку ниша организма—это множество всех классов взаимодействий, в которые он может вступать, а наблюдатель созерцает организм в окружающей среде, которую он сам же и определяет, постольку для него любое, отдельно взятое поведение организма выглядит как актуализация ниши, то есть как описание окружающей среды первого порядка (в дальнейшем изложении будет обозначаться заглавной буквой О: Описание). Однако это описание является описанием в терминах поведения (взаимодействий) наблюдаемого организма, а не в терминах репрезентаций состояний окружающей среды. Поэтому отношение между поведением и нишей принадлежит исключительно когнитивной области наблюдателя.

(3) Один организм может вносить модификации в поведение другого организма двумя основными способами:

(а) взаимодействуя с другим организмом так, что оба организма оказываются связанными друг с другом таким образом, что последующее поведение одного из них строго зависит от предыдущего поведения другого; это имеет место, например, при ухаживании или в поединке. Таким образом, два организма могут порождать цепочку взаимосвязанного поведения;

(б) ориентируя поведение другого организма на какую-либо часть его области взаимодействий, отличную от части, в которую входит данное взаимодействие, причем ориентация последней может сравниваться с ориентацией ориентирующего организма. Это может иметь место, если только области взаимодействий обоих организмов в значительной мере совпадают между собой. В этом случае никакой взаимосвязанной цепочки поведения не возникает, потому что последующее поведение обоих организмов зависит от исхода независимых, хотя и параллельно протекающих, взаимодействий.

В первом случае можно сказать, что организмы взаимодействуют, во втором—что они общаются (вступили в коммуникацию). Второй случай представляет собой основу для любого языкового поведения. Первый организм порождает (как это видится наблюдателю) Описание своей ниши, которое, будучи значимо само по себе в качестве поведения (в когнитивной области первого организма и независимо от него), ориентирует второй организм в его когнитивной области на взаимодействие, из которого следует поведение, параллельное поведению первого организма, но не связанное с ним. Поведение, которое вызвано ориентирующим поведением, представляет собой денотативное поведение: оно указывает на такую черту окружающей среды, с которой второй организм сталкивается в своей нише и Описывает соответствующим поведением и которую он может трактовать как независимую сущность. Для наблюдателя ориентирующее поведение является Описанием второго порядка (в последующем изложении выделяется курсивом: описание), которое является репрезентацией того, денотатом чего оно выступает с точки зрения наблюдателя. В противоположность этому для второго организма ориентирующее поведение первого организма является коннотативным. Для второго организма оно предполагает взаимодействие в собственной когнитивной области, которое в случае его осуществления порождает поведение, Описывающее один из конкретных аспектов ниши. То, коннотатом чего является ориентирующее поведение, представляет собой функцию когнитивной области ориентируемого организма, а не того, кто ориентирует.

(4) В ориентирующем взаимодействии первого организма поведение как коммуникативное описание вызывает в нервной системе второго организма специфическое состояние активности. Это состояние активности воплощает в себе отношения, порождаемые взаимодействием, и является репрезентацией поведения второго организма (Описанием его ниши), возникшего как коннотат ориентирующего поведения первого организма. Представляя собой состояние нейронной активности, эта репрезентация может в принципе трактоваться нервной системой как единство взаимодействий, так что второй организм при наличии соответствующей способности может взаимодействовать с репрезентациями собственных Описаний своей ниши, как если бы они были независимыми сущностями. Все это ведет к порождению еще одной области взаимодействий (а значит, и дополнительного измерения когнитивной области), области взаимодействий с репрезентациями поведения (взаимодействий), включая и ориентирующие взаимодействия, как если бы эти репрезентации были независимыми сущностями внутри ниши,—к порождению языковой области.

(5) Если организм может порождать коммуникативное описание, а затем взаимодействовать со своим собственным состоянием активности, являющимся репрезентацией этого описания, порождая при этом еще одно такое описание, которое ориентирует относительно этой репрезентации..., тогда процесс этот может в принципе осуществляться рекурсивным образом до бесконечности, а организм становится наблюдателем; он порождает дискурс как область взаимодействий с репрезентациями коммуникативных описаний (ориентирующих актов поведения).

Более того, если подобный наблюдатель посредством ориентирующего поведения может ориентировать себя относительно себя самого, а затем порождать коммуникативные описания, которые ориентируют его относительно описания этой самоориентации, тогда, осуществляя все это рекурсивно, он может описывать себя описывающим себя. ... до бесконечности. Таким образом, дискурс путем коммуникативного описания порождает парадокс самоописания, то есть самосознание, выступающее в качестве новой области взаимодействий.

(6) Нервная система, способная рекурсивно взаимодействовать со своими собственными состояниями, как если бы они были независимыми сущностями, может делать это независимо от способов порождения этих состояний и в принципе может бесконечно повторять эти рекурсивные взаимодействия. Единственно, что ограничивает ее—это необходимость того, чтобы прогрессирующее преобразование ее актуального и потенциального поведения (которое в такой системе необходимо сопутствует самому поведению) прямо или косвенно было подчинено сохранению фундаментальной кругообразности живой организации. Языковая область, наблюдатель и самосознание—все они возможны постольку, поскольку все они возникают как различные области взаимодействий нервной системы со своими собственными состояниями, репрезентирующими различные модальности взаимодействий организма.

МЫШЛЕНИЕ

(1)Я полагаю, что в нервной системе, детерминированной состоянием, нейрофизиологический процесс, состоящий в том, что нервная система взаимодействует с некоторыми из своих собственных внутренних состояний, как если бы они были независимыми сущностями, соответствует тому, что мы называем мышлением. Такие внутренние состояния нервной активности, в остальном подобные другим состояниям нервной активности, участвующим в спецификации поведения, как это имеет место, например, в рефлекторных механизмах, порождают поведение, вызывая в нервной системе специфические изменения состояния. Как понятое таким образом мышление, так и рефлекторные механизмы представляют собой нейрофизиологические процессы, предопределяющие поведение; однако они и различаются между собой, так как в случае рефлекторного действия мы в своем описании можем проследить цепочку нервных взаимодействий, которая начинается со специфического состояния активности на сенсорных поверхностях, а в случае мышления цепочка нервных взаимодействий, приводящая к данному поведению (изменению в эффекторных поверхностях), имеет своим началом некоторое, поддающееся различению состояние активности самой нервной системы, независимо от того, как оно могло возникнуть. Соответственно мышление представляет собой такой модус работы нервной системы, при котором ее внутренняя анатомическая проекция (возможно, многократная) функционально отражается на самое себя.

(2) Процесс мышления, как он охарактеризован выше, по необходимости не зависит от языка. То, что это так даже в случае того, что мы называем «абстрактным мышлением», очевидно из наблюдений за человеческими субъектами с расщепленным мозгом. (Gazzaniga, Bogen and Sperry, 1965). Эти наблюдения показывают, что несмотря на то, что у неречевого полушария отсутствует способность к речи, в нем ... могут совершаться операции, которые наблюдатель назвал бы абстрактным мышлением, и что «безъязычие» этого полушария означает лишь то, что оно не может порождать дискурс. Рассуждая о понятиях или идеях, мы описываем собственные взаимодействия с репрезентациями своих описаний, а благодаря операциям в языковой области мы мыслим. Трудность возникает вот почему: вместо того, чтобы присмотреться к тому функциональному процессу, благодаря которому описания оказываются возможными, мы рассматриваем мышление через наше описание в терминах понятий, как если бы мышление было чем-то специфически человеческим и при этом было бы изоморфно представлениям, воплощенным в описаниях.

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ЯЗЫК

(1) Языковое поведение является ориентирующим поведением; оно ориентирует ориентируемого в когнитивной области последнего на взаимодействия, которые не зависят от природы самих ориентирующих взаимодействий. Насколько та часть когнитивной области организма, на которую ориентируемый ориентирован подобным образом, не детерминирована генетически, а определяется через взаимодействия, настолько один организм может в принципе ориентировать другой организм на любую часть своей когнитивной области посредством произвольных способов поведения, которые также определяются взаимодействиями. Однако такие консенсуальные ориентирующие взаимодействия возможны только, если области взаимодействий двух организмов в определенной мере можно сравнивать между собой, ибо только в этом случае два организма способны выработать конвенциональную и при этом конкретную систему коммуникативных описаний для ориентации друг друга на ко-оперативные классы взаимодействий, релевантных для. обоих этих организмов.

(2) Чтобы понять, как естественные языки возникли в процессе эволюции, надо выявить такую их фундаментальную биологическую функцию, которая в ходе естественного отбора могла бы их породить. До сих пор такое понимание было невозможно, потому что язык считали денотативной символической системой, предназначенной для передачи информации. Однако если бы биологическая функция языка состояла в передаче информации, то для того, чтобы он мог возникнуть в процессе эволюции, необходимо было бы предварительное существование функции денотации, из которой и могла бы развиться символическая система передачи информации. Но именно функцию денотации и требуется объяснить в первую очередь с точки зрения ее происхождения в процессе эволюции. Напротив, если признать, что язык коннотативен, а не денотативен, и что функция его состоит в том, чтобы ориентировать ориентируемого в его собственной когнитивной области, а не в том, чтобы указывать ему на независимые от него сущности, то очевидно, что усвоенные ориентирующие взаимодействия воплощают в себе функцию неязыкового происхождения, которая в условиях естественного отбора взаимодействий, способных применяться рекурсивно, может порождать в процессе эволюции систему ко-оперативных консенсуальных взаимодействий между организмами, то есть естественнный язык. Конкретные ориентирующие взаимодействия, как и любое другое усвоенное поведение, возникают в результате замены одного типа взаимодействия другим, так что это последнее и оказывается причиной данного поведения; происхождение же ориентирующих взаимодействий совершенно не зависит от степени сложности системы ко-оперативных взаимодействий, возникшей в результате их рекурсивного применения, поскольку оно (происхождение о.в.) обеспечено способностью нервной системы к научению. Ориентирующие взаимодействия, широко распространенные также и у других животных, особенно очевидны у приматов, наблюдая за которыми легко видеть, как слышимое и видимое поведение одного индивида ориентирует других в их когнитивных областях (£ау, 1968), и у дельфинов, которые, по-видимому, выработали богатую и эффективную систему ко-оперативных аудиальных взаимодействий (Lilly, 1967). В соответствии с вышесказанным, я считаю, что усвоенные путем научения ориентирующие взаимодействия вкупе со способом поведения, допускающим независимое рекурсивное расширение такой области взаимодействий организма, как социальная жизнь и/или изготовление и употребление орудий, явились, повидимому, той основой, исходя из которой в процессе эволюции совершался отбор ориентирующего поведения, приведшего у гоминидов к появлению современных языков.

(3) Поведение (функция) зависит от анатомической организации (структуры) живой системы, поэтому анатомию невозможно правомерным образом отделить от поведения: эволюция поведения—это эволюция анатомии, и наоборот: анатомия дает основание для поведения, а значит и для разнообразия последнего; поведение же обеспечивает основу для действия естественного отбора, а значит для преобразования в ходе истории анатомической организации организма. Однако и структура, и функция соотносятся с перспективой, задаваемой взаимодействиями системе и их нельзя рассматривать независимо от условий, определяющих эту систему как единство взаимодействий, ибо то, что в одной перспективе является единством взаимодействий, в другой оказывается лишь компонентом более крупного единства взаимодействий или же представляет собой несколько независимых единств. Процесс эволюции живых систем оказывается детерминистическим процессом неизбежно возрастающей сложности именно благодаря динамике процесса индивидуации как процесса, происходящего во времени, когда при наличии подходящих обстоятельств каждое состояние изменяющейся системы может стать единством взаимодействий. Так, в эволюции языка естественный отбор, действуя на ориентирующее поведение как на функциональное поведение, которое, будучи развито, способствует значительному возрастанию ко-операции между общественными животными, привел к анатомическим изменениям, дающим основу для усложнения ориентирующего поведения и диверсификации взаимодействий, на которые человек может быть ориентирован в своей когнитивной области. Ориентирующее поведение усложнилось в результате усложнения и диверсификации моторного поведения, в первую очередь в результате развития артикуляционных органов (vocalization) и изготовления орудий труда. Взаимодействия, на которые человека можно ориентировать, стали разнообразнее благодаря сопутствующему расширению внутренней проекции мозга на самого себя через посредство новых взаимосвязей между различными участками головного мозга (сравнительно с другими приматами), между участками коры и подкорковыми ядрами (Gеschwind, 1964), а кроме того, возможно, и между различными слоями коры и клеточными системами внутри самой коры головного мозга.

(4) До тех пор, пока язык считается денотативным, на него приходится смотреть как на некое средство для передачи информации, как если бы что-то от одного организма передавалось другому таким образом, что спецификации «отправителя» уменьшали область неопределенности «получателя». Но стоит признать, что язык коннотативен, а не денотативен и что его функция состоит в том, чтобы ориентировать ориентируемого в его когнитивной области, не обращая внимания на когнитивную область ориентирующего, как становится очевидным, что никакой передачи информации через язык не происходит. Выбор того, куда ориентировать свою когнитивную область, совершается самим ориентируемым в результате независимой внутренней операции над собственным состоянием. «Сообщение» является причиной выбора, однако произведенная им ориентация не зависит от того, какие репрезентации заключает в себе это «сообщение» для самого ориентирующего. Строго говоря, никакой передачи мысли между говорящим и его слушателем не происходит. Слушатель сам создает информацию, уменьшая неопределенность путем взаимодействий в собственной когнитивной области. Консенсус возникает лишь благодаря ко-оперативным взаимодействиям, в которых результирующее поведение каждого из организмов служит поддержанию их обоих. Наблюдатель, созерцающий коммуникативное взаимодействие между двумя организмами, уже выработавшими некую консенсуальную лингвистическую область, может описывать это взаимодействие как денотативное. Ему кажется, что сообщение (знак) является денотатом объекта, который Описывается (специфицируется) поведением ориентируемого, и что поведение ориентируемого детерминировано этим сообщением. Но поскольку исход взаимодействия детерминирован в когнитивной области ориентируемого независимо от того, какой смысл имеет это сообщение в когнитивной области ориентирующего, постольку денотативная функция сообщения принадлежит лишь когнитивной области наблюдателя и никак не определяет действительной эффективности коммуникативного взаимодействия. Ко-оперативное поведение, которое может развиваться из этих коммуникативных взаимодействий, является вторичным процессом, не зависящим от действительной эффективности последних. И если в обыденных рассуждениях разговоры о передаче информации, по-видимому, вполне обычны, то лишь потому, что говорящий молчаливо полагает, будто его слушатель тождествен ему, а значит и когнитивная область последнего тождественна его собственной когнитивной области (чего никогда не случается), и искренне удивляется, когда возникает то или иное «недоразумение». Такой подход оправдан для систем коммуникации, созданных человеком, в которых разработчик явно или неявно исходит из представления о тождественности отправителя и получателя, так что сообщение, если только оно не искажено в процессе передачи, на приеме неизбежно отбирает то же множество состояний, которое репрезентировано им в исходном пункте. В отношении естественных языков такой подход не оправдан.

(5) Выбор того, на что ориентироваться в собственной когнитивной области в результате языкового взаимодействия, принадлежит слушателю. Поскольку механизм выбора, как это свойственно каждому нейронному процессу, зависит от состояния, постольку состояние активности, из которого должен возникнуть выбор (новое состояние нейронной активности), ограничивает возможные выборы, представляя собой в ориентируемом субъекте некую систему отсчета. Сказанное действительно и для говорящего: состояние активности, из которого возникает его коммуникативное описание (языковые высказывания), представляет собой систему отсчета, задающую его выбор. Все те взаимодействия, которые независимо друг от друга определяют системы отсчета каждого из участников разговора, образуют собой контекст, где имеет место данное языковое взаимодействие. Таким образом, каждое языковое взаимодействие по необходимости зависит от контекста, причем, несмотря на различие систем отсчета данных двух процессов, эта зависимость носит строго детерминистический характер как для ориентирующего, так и для ориентируемого. Как бы то ни было, неоднозначность языкового взаимодействия, отмечаемая наблюдателем, справедлива только для него самого, поскольку он не имеет доступа к контексту, в котором происходит это взаимодействие. Предложение «Преследования полицейских довольно опасны» однозначно для обоих собеседников независимо от последующего поведения, которое оно порождает в каждом из них; для наблюдателя же, стремящегося прогнозировать ход последующих взаимодействий, это предложение неоднозначно.

(6) Если языковые взаимодействия воспринимать как ориентирующие взаимодействия, то можно заметить, что в функциональном плане нельзя отделить друг от друга семантику и синтаксис, несмотря на кажущуюся легкость, с какой они различаются в описаниях наблюдателя. Истинность сказанного подтверждается двумя соображениями:

(а) Некоторая последовательность коммуникативных описаний (в нашем случае—слов) скорее всего явится причиной возникновения в ориентируемом субъекте последовательности ориентаций, сменяющих друг друга в его когнитивной области, причем каждая из ориентаций возникает из состояния, оставшегося после предыдущей ориентации. Это хорошо видно на примере предложения «Преследования полицейских довольно опасны», в котором каждое из слов, последовательно сменяющих друг друга, ориентирует слушателя на некоторое конкретное взаимодействие в своей собственной когнитивной области, релевантное некоторым конкретным образом (проявляющимся в порождаемом им поведении), зависящим от предыдущей ориентации. Мы не должны упускать из виду этого факта, несмотря на то, что наблюдателю, видимо, легче описать слово «опасны» (или любое другое слово), указывая на его грамматические или лексические функции, нежели определить конкретную природу ориентации, вызываемой этим словом. Наблюдатель рассуждает, пользуясь языком, так, что любое объяснение слова «опасны», которое он может дать, лежит в области описания, тогда как ориентация, вызываемая самим словом, ориентация как изменение состояния самого слушателя—это некоторое внутреннее взаимодействие в его собственной когнитивной области.

(б) Целая серия коммуникативных описаний сама по себе может являться коммуникативным описанием. Будучи завершена, она в целом может ориентировать слушателя на видение с точки зрения, обусловленной тем состоянием, к которому она сама же его и привела. Ограничение на подобные усложнения налагается исключительно способностью нервной системы проводить различия между своими собственными различимыми внутренними состояниями и взаимодействовать с ними, как если бы они были независимыми сущностями.

(7) Языковое поведение представляет собой процесс непрерывной ориентации. Поэтому то новое состояние, в котором система оказывается после языкового взаимодействия, возникает в итоге языкового поведения. Правила синтаксиса и порождающей грамматики (Chomsky, 1968) указывают на повторяющиеся черты, которые наблюдатель отмечает в языковом поведении (и сумел бы заметить в любом поведении), которые, будучи порождением функциональной организации системы, задают спецификацию взаимодействий, возможных в любой данный момент времени. Правилами такие правила являются только в когнитивной области наблюдателя, то есть в сфере описаний, поскольку в любой системе переходы от одного состояния к другому, являясь внутренними процессами, не связаны с природой вызываемых ими взаимодействий. Любая корреляция между различными областями взаимодействий принадлежит исключительно когнитивной области наблюдателя и предстает в виде отношений, возникающих как результат его одновременных взаимодействий с обеими областями.

(8) Координированные состояния нейронной активности, специфицирующие тот или иной вид поведения как серию состояний эффекторов и рецепторов, обретающих в консенсуальной области свой смысл, с точки зрения нейрофизиологии их порождения не отличаются от других координированных состояний нейронной активности, специфицирующих другие виды поведения, обладающие врожденным или приобретенным смыслом (ходьбу, полет, игру на музыкальном инструменте). Поэтому несмотря на всю сложность моторных и сенсорных координаций, связанных с порождением речи, своеобразие языкового поведения состоит не в сложности или природе серии эффекторных и рецепторных состояний, конституирующих это поведение, а в той релевантности, которую такое поведение приобретает для поддержания фундаментальной круговой организации взаимодействующих организмов благодаря развитию консенсуальной области ориентирующих взаимодействий. Говорение, ходьба и игра на музыкальном инструменте различаются между собой не природой координированных нейронных процессов, которыми они специфицируются, а под-областями взаимодействий, в которых они приобретают свою значимость.

(9) Ориентирующее поведение в организме с нервной системой, способной рекурсивно взаимодействовать со своими собственными состояниями, расширяет когнитивную область этого организма, давая ему возможность рекурсивно взаимодействовать с описаниями своих собственных взаимодействий. В результате:

(а) Естественный язык возникает как новая область взаимодействий, в которой модификации организма вызываются его же описаниями своих взаимодействий, воплощенными в состояниях активности нервной системы. С этого момента эволюция организма испытывает на себе влияние собственных взаимодействий в областях наблюдения и самосознания.

(б) Естественный язык—по необходимости порождающий, ибо он является результатом рекурсивного применения одной и той же операции (выступающей в качестве нейрофизиологического процесса) к результатам этого применения. (в) Новые последовательности ориентирующих взаимодействий (новые предложения) внутри консенсуальной области по необходимости понятны слушателю (ориентируют его), потому что каждый из компонентов, входящих в эти последовательности, обладает определенными ориентирующими функциями в качестве одного из членов консенсуальной области, в определение которой он вносит свой собственный вклад.

ПАМЯТЬ И НАУЧЕНИЕ

(1) Научение как процесс заключается в преобразовании через опыт поведения организма таким образом, чтобы оно прямо или косвенно служило поддержанию его фундаментальной кругообразности. Так как организация живой системы в общем и нервной системы в частности детерминирована состоянием, то это преобразование является историческим процессом, когда каждый способ поведения представляет собой основу, на которой развивается новое поведение. Происходит это либо благодаря изменениям возможных состояний, которые могут возникать в нервной системе в результате того или иного взаимодействия, либо благодаря изменениям правил перехода от состояния к состоянию. Таким образом, организм находится в постоянном процессе становления, характеристики которого задаются бесконечной последовательностью взаимодействий с независимыми сущностями, производящими отбор его изменений состояния, но не специфицирующими их.

(2) Научение происходит таким образом, что поведение, усвоенное организмом, наблюдателю кажется поведением, которое оправдано с точки зрения прошлого благодаря тому, что организм вбирает в себя репрезентацию окружающей среды, которая, служа напоминанием о прошлых событиях, вносит модификации в его нынешнее поведение. Тем не менее сама система функционирует в настоящем, и для нее научение является вневременным процессом преобразования. Находясь в потоке переживаний, организм не может определять заранее, когда ему изменяться, а когда нет. Не может он заранее определить и то оптимальное функциональное состояние, которого он должен достичь. Преимущество того или иного конкретного поступка, равно как и самого способа поведения, можно определить лишь апостериори, в результате актуального поведения организма, подчиненного поддержанию его фундаментальной кругообразности.

(3) Нервная система, способная к научению, является системой, в которой каждое последующее состояние детерминировано предыдущим состоянием; ей свойственна релятивистическая саморегулирующаяся организация. Эта организация определяет область взаимодействий нервной системы через состояния нейронной активности, постоянство которых поддерживается ею как внутри самой себя, так и на своих сенсорных поверхностях; она специфицирует эти состояния в любой момент как путем функционирования системы, так и путем самого научения (преобразования в ходе истории). Следовательно, эта система должна быть способна испытывать непрерывные преобразования, которые распространяются как на состояния, сохраняемые ею постоянными, так и на способы перехода к ним. При этом каждое взаимодействие, сопровождаемое новыми классами событий, должно эффективно модифицировать в том или ином направлении (что находит отражение в кривых научения). Так как система должна преобразовываться в непрерывном процессе становления, в котором отсутствует предварительная спецификация конечного состояния, то окончательная спецификация и оптимизация нового поведения могут возникать лишь как результат кумулятивного эффекта множества равнонаправленных взаимодействий. Каждое из этих взаимодействий отбирает в области структурных изменений, допускаемых структурным динамизмом нервной системы, такие изменения, которые не препятствуют ее дальнейшему функционированию, обеспечивающему сохранение фундаментальной круговой организации организма. В ином случае организм распадается.

(4) Проведенный ранее анализ нервной системы показал, что в состояниях нейронной активности, возникающих в нервной системе благодаря взаимодействиям, воплощены отношения, которые даны в этом взаимодействии, а не репрезентации ниши или окружающей среды, как их описал бы наблюдатель. Этот анализ показал также, что в функциональном отношении такие воплощения представляют собой изменения в способе реагирования нервной системы как системы замкнутой на самое себя, на модулирующие влияния последующих взаимодействий. Из этого следует, что то, что наблюдатель называет словами «припоминание» и «память», никак не может быть процессом, в ходе которого организм, прежде чем принять какое-либо решение, сопоставляет каждое новое переживание с хранящейся у него репрезентацией ниши. С помощью этих слов называют, напротив, систему, испытывающую модификации, которая способна синтезировать новое поведение, релевантное для ее состояния активности в настоящий момент.

(5) Известно, что в результате действия различных факторов, сопровождающих активность, имеющую место в нейропилах коллекторной и эффекторной зон нейронов, функции переноса этих нейронов изменяются. Хотя неизвестно, что именно представляют собой эти изменения (появление новых синапсов или же изменение их размеров, изменения мембран или же изменения в последовательностях приходов спайков в пункты ветвления аксонов), тем не менее, исходя из релятивистической организации нервной системы можно предположить, что результатом их будут локальные морфологические и функциональные изменения, которые являются не репрезентацией какого-либо конкретного взаимодействия, а устойчивым изменением реактивности нервной системы. Анатомическое и функциональное преобразование нервной системы должно осуществляться непрерывно в виде изменений в клетках, которые могут стабилизироваться вплоть до следующей модификации, способной пойти в любом направлении относительно предыдущей модификации. В ином случае они угасают сами собой после определенного числа взаимодействий, причем эти изменения вызываются локальными стимулами и отбираются актуальными факторами, сопровождающими активность, которая имеет место в самой нейропиле.

(6) Никакие изменения, происходящие в нервной системе во время научения, не должны нарушать непрерывности ее функционирования в качестве саморегулирующейся системы. Единство, которое наблюдатель видит в живой системе на всем протяжении ее непрерывного преобразования, является единством строго функциональным. Поэтому в тех случаях, когда наблюдателю представляется, будто имеет место одно и то же поведение, постоянным оказывается лишь некоторое множество отношений; они-то, по определению наблюдателя, и характеризуют это поведение, а не какое бы то ни было изменение в нейрофизиологическом процессе, благодаря которому возникает само поведение или же какой-нибудь еще не принятый наблюдателем во внимание аспект самого поведения. Научение как некоторое отношение между последовательно сменяющими друг друга способами поведения организма (то есть, такое отношение, когда поведение в настоящем кажется ему результатом преобразования прошлого поведения, происходящего благодаря припоминанию некоторого конкретного события, имевшего место в прошлом) принадлежит когнитивной области наблюдателя, являясь упорядоченным описанием его переживаний. Равным образом и рассуждения о памяти, в которых ссылаются на некую репрезентацию прошлых переживаний, присутствующую в обучающемся организме,—это описание наблюдателем своих упорядоченных взаимодействий с наблюдаемым организмом; с точки зрения нейрофизиологии память как хранилище репрезентаций окружающей среды, которые могут извлекаться оттуда по мере надобности, является фикцией.

(7) Для того чтобы два взаимодействия, во всех отношениях эквивалентные друг другу, воспринимались системой как различные элементы одного и того же класса, достаточно, чтобы состояние системы после взаимодействия изменилось таким образом, что во всех случаях, когда имеет место сходное с первым взаимодействие, этому последнему не сопутствовало бы некое внутренне детерминированное состояние, притом, что внешнее поведение системы остается прежним. Это своеобразное состояние можно было бы описать как состояние, являющееся репрезентацией эмоциональной коннотации неуверенности, которая, присутствуя во всех случаях, когда какой-либо класс взаимодействий испытывается впервые, после этого испытания подавляется. Отсутствие такого сопутствующего состояния будет являться достаточным основанием для того, чтобы ко всем повторяющимся взаимодействиям одного и того же класса отнестись иным образом (то есть как к известным). Я полагаю, что подобные модификации реактивности нервной системы конституируют основу для однонаправленного упорядочения переживаний в живой системе путем «узнавания» при отсутствии каких-либо репрезентаций ниши. Взаимодействия, происходящие впервые, которые из-за ошибки системы не сопровождаются вышеупомянутым сопутствующим внутренним состоянием (эмоциональной коннотацией неуверенности), будут трактоваться системой как известные ей, что описано как явление deja vu*. И наоборот, если сопутствующее состояние активности, соответствующее этой эмоциональной коннотации, не подавляется, тогда любое повторяющееся взаимодействие будет восприниматься системой как новое (потеря кратковременной памяти).

(8) Если такая система обладает способностью к дискурсу, то тогда путем приписывания своим переживаниям однонаправленного порядка, который основывается на различиях их эмоциональных коннотации, система порождает темпоральную область и, продолжая в настоящем функционировать как вневременная система, взаимодействия свои осуществляет через описания в темпоральной области. Прошлое, настоящее и будущее, как и время вообще, принадлежат исключительно когнитивной области наблюдателя.

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Эпистемологические и онтологические следствия

(1) Когнитивная область—это вся область взаимодействий организма. Расширить когнитивную область можно, если порождаются новые способы взаимодействия. Нашу когнитивную область расширяют приборы.

(2) Возможности расширения когнитивной области неограниченны; это исторический процесс. В ходе эволюции наш мозг, мозг наблюдателя, стал специализированным прибором для различения отношений—отношений, порождаемых как извне, так и изнутри,—важно только, чтобы эти отношения были даны нам в результате взаимодействий или опосредованы ими, а также были бы воплощены в состояниях относительной активности нейронов. Происходит это в обстоятельствах, когда различения между состояниями относительной активности (которые наблюдателем воспринимаются как репрезентация взаимодействий организма) для нервной системы, функционирующей как замкнутая система, являются лишь изменениями отношений активности, возникающих между ее компонентами в то время, когда она порождает внутренние и сенсорно-моторные корреляции, отбираемые состояниями организма. Здесь можно отметить два аспекта: один касается функциональной организации нервных клеток, которые, реагируя различным образом, обеспечивают различение между разными состояниями относительной активности, воздействующими на них; другой аспект касается способности нервной системы как нейронной организации проводить различение между своими собственными состояниями по мере того, как они различаются и специфицируются последующими состояниями активности, которые ими же и порождены.

Поведение как континуум самореферентного функционального преобразования возникает благодаря способности нервной системы по-разному взаимодействовать со своими собственными состояниями в непрерывном процессе самопреобразования, независимо от способа порождения этих состояний. Мы не можем определить в абсолютном смысле, что именно является входом в нашу нервную систему (нервную систему наблюдателя), потому что входом может быть каждое отдельное ее состояние, которое и будет модифицировать ее как взаимодействующую единицу. Мы можем сказать, что нас изменяет каждое внутреннее взаимодействие, потому что оно вносит модификации в наше внутреннее состояние, изменяя нашу установку или перспективу (как некоторое функциональное состояние), отправляясь от которой мы вступаем в новое взаимодействие. В результате этого каждое взаимодействие создает новые отношения, которые воплощаются в новых состояниях активности, и мы взаимодействуем с ними в процессе, который повторяется как историческая трансформация, не имеющая границ.

(3) Наблюдатель порождает высказываемое им описание своей когнитивной области (включающей его взаимодействия с приборами и через посредство последних). Но какое бы описание он ни давал, это описание соответствует множеству допустимых в его нервной системе состояний относительной активности, воплощающих в себе отношения, данные ему его взаимодействиями. Эти допустимые состояния относительной активности, равно как и те, что ими рекурсивно порождаются, возможны благодаря анатомической и функциональной организации нервной системы и способности последней взаимодействовать со своими собственными состояниями. В свою очередь нервная система развилась как система, которая структурно и функционально подчинена задаче поддержания фундаментальной кругообразности живой организации, а значит воплощает в себе определенную неизбежную логику—логику, обеспечивающую соответствие между организацией живой системы и взаимодействиями, в которые она может вступать без утраты собственной идентичности.

(4) Наблюдатель может описывать систему, которая порождает систему, способную описывать наблюдателя. Высказываемое объяснение представляет собой парафразу, некое описание синтеза того, что подлежит объяснению; наблюдатель объясняет наблюдателя. Однако высказываемое объяснение относится к области дискурса. Полным же объяснением является только полное воспроизведение.

(5) Область дискурса представляет собой замкнутую область, и выйти из нее посредством того же дискурса невозможно. Поскольку область дискурса—это замкнутая область, то можно сделать следующее онтологическое утверждение: логика описания есть логика описывающей (живой) системы (и ее когнитивной области).

(6) Чтобы дискурс имел место, этой логике необходим некий субстрат. Но мы не можем рассуждать об этом субстрате в абсолютных терминах, поскольку нам пришлось бы его описывать, описание же есть некоторое множество взаимодействий, в которые могут вступать описывающий и слушатель, но тогда их рассуждения об этих взаимодействиях будут представлять собой еще одно множество описательных взаимодействий, которые так и остаются в области описаний. Таким образом, хотя по эпистемологическим соображениям этот субстрат нужен, сказать мы о нем, кроме того, что уже подразумевалось в вышеприведенном онтологическом утверждении, ничего не можем.

(7) Как наблюдатели мы живем в области дискурса, взаимодействуя рекурсивным образом с описаниями наших описаний и порождая таким образом новые элементы взаимодействия. Как живые системы мы, напротив, являемся замкнутыми системами, которые модулируются взаимодействиями; посредством этих взаимодействий мы определяем независимые сущности, единственная реальность которых заключается в специфицирующих эти сущности взаимодействиях (их Описаниях).

(8) По эпистемологическим соображениям мы можем сказать: существуют свойства, многообразные и неизменные в различных взаимодействиях. Инвариантность свойств во взаимодействиях обеспечивает сущностям, или единствам взаимодействий, функциональный источник возникновения. Так как порождение сущностей происходит через взаимодействия, которые их (свойства) определяют, сущности с различными классами свойств порождают независимые области взаимодействий; тем самым исключается возможность редукционизма*.

VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, прибегнув к описанию самореферентной круговой организации живой системы и проанализировав области взаимодействий, задаваемые такой организацией, я показал, как возникает самореферентная система, которая способна производить описания и порождать путем ориентирующих взаимодействий с другими, подобными ей самой системами, и с самой собой как консенсуальную языковую область, так и область самосознания, то есть я показал, как возникает наблюдатель. Уже один этот результат удовлетворяет фундаментальному требованию, выдвинутому нами в самом начале: „Наблюдатель — живая система, поэтому чтобы понять познание как биологическое явление, необходимо принять в расчет наблюдателя и его роль в познании и дать им объяснение". Он же подтверждает и обоснованность данного анализа.

Хотя ответы на различные вопросы, поставленные во Введении, и фундаментальные следствия из анализа могут быть обнаружены в самом тексте по мере адекватного изложения теории, тем не менее есть несколько выводов, которые бы мне хотелось представить в явном виде:

(i)                   Живая организация представляет собой круговую организацию, обеспечивающую производство или сохранение компонентов, специфицирующих ее таким образом, что продуктом их функционирования оказывается сама та организация, которая их производит. Таким образом, живая система представляет собой гомеостатическую систему, в которой ее гомеостатическая организация выступает в роли своей же собственной переменной, постоянство значения которой поддерживается ею благодаря производству и функционированию специфицирующих ее компонентов, причем эта же организация определяет гомеостатическую систему как единство взаимодействий. Отсюда следует, что живые системы представляют собой подкласс класса круговых и гомеостатических систем. Кроме того, очевидно, что компоненты, о которых говорилось выше, не могут быть специфицированы в качестве частей живой системы наблюдателем, способным делить систему лишь на части, определяемые им посредством своих взаимодействий и необходимым образом принадлежащие исключительно его когнитивной области; эти компоненты не могут быть детерминированы также и операционально применяемым способом анализа. Точно так же и отношения, благодаря которым эти части образуют, согласно утверждениям наблюдателя, единую систему, суть отношения, возникающие только через его посредство, когда он взаимодействует одновременно и с частями и с целой системой, а значит, они принадлежат исключительно его когнитивной области. Таким образом, хотя наблюдатель может расчленить живую систему на части, которые он сам определяет, описание этих частей не является репрезентацией живой системы и не может быть ею. В принципе, часть должна определяться через ее отношения в единстве, образованию которого она способствует своими действиями и взаимодействиями с другими частями. Осуществить это, однако, невозможно, потому что при расчленении наблюдателем единства на части разрушаются именно те отношения, которые были бы значимы для характеристики частей в качестве действительных компонентов единства. Эти отношения не могут быть выявлены через описание, поскольку оно принадлежит когнитивной области наблюдателя и отражает лишь те его взаимодействия с новыми единствами, которые он создает в ходе своего анализа. Таким образом, строго говоря, у единства нет частей, и единство является единством лишь в той мере, в какой оно обладает областью взаимодействий, определяющей его как нечто отличное от того, по отношению к чему оно является единством. Говорить о единстве можно, только характеризуя его организацию через область взаимодействий, специфицирующих это различие. В таком контексте понятие компонента необходимо только из эпистемологических соображений для того, чтобы указать, что организация единства порождается нашим описанием, однако природы его компонентов это словоупотребление не отражает.

(ii)                 Для каждой живой системы ее конкретная самореферентная круговая организация специфицирует замкнутую область взаимодействий, то есть когнитивную область этой системы, причем система не может участвовать ни в одном взаимодействии, которое не предписано ей этой организацией. Поэтому процесс познания для каждой живой системы состоит в том, чтобы, реализуя в собственной замкнутой области взаимодействий некоторое актуальное поведение, создать определенное поле поведения, а не в том, чтобы воспринимать или описывать некую независимую вселенную. Наш когнитивный процесс (то есть когнитивный процесс наблюдателя) отличается от когнитивных процессов других организмов только видами взаимодействий, в которые мы можем вступать (например, наличием языковых взаимодействий), а не природой самого когнитивного процесса. В этом, строго зависимом от субъекта творческом процессе индуктивный вывод представляет собой необходимую функцию (способ поведения), возникающую как результат самореферентности и кругообразности организации, при которой каждое порождаемое ею взаимодействие и внутреннее состояние трактуются так, как если бы каждое из них должно было бы повториться и представляло бы собой элемент класса. Таким образом, в функциональном отношении каждое переживание для живой системы является переживанием некоторого обобщенного события. Однако именно в случае конкретного, а не обобщенного события живой системе требуется множество независимых переживаний для того, чтобы это конкретное событие было специфицировано путем пересечения различных классов взаимодействий. Поэтому, хотя (благодаря преобразованию, которое вызвано взаимодействиями в организмах или в их нервной системе в ходе их предшествующего существования) прошлые взаимодействия и детерминируют индуктивные выводы, производимые организмами в настоящем, в самом индуктивном выводе эти прошлые взаимодействия не участвуют. Индуктивный вывод как структурное свойство живой организации и процесса мышления не зависит ни от предшествующего существования, ни от отношений между прошлым и настоящим, принадлежащих исключительно области наблюдателя.

(iii)                Языковые взаимодействия ориентируют слушателя в его когнитивной области, не специфицируя при этом хода его последующего поведения. Основная функция языка как системы ориентирующего поведения заключается не в передаче информации или описании независимой вселенной, о которой мы можем вести разговоры, а в создании консенсуальной области поведения между системами, взаимодействующими на языке, путем развития кооперативной области взаимодействий.

(iv)               Посредством языка мы взаимодействуем в области описаний, оставаясь в ней необходимо даже тогда, когда делаем утверждения о вселенной или о нашем знании о ней. Эта область одновременно и конечна и беспредельна: конечна потому, что все, что мы говорим, является описанием, а беспредельна потому, что каждое описание конституирует в нас основу для новых ориентирующих взаимодействий, а значит и для новых описаний. Итогом такого процесса рекурсивного применения описаний является самосознание, представляющее собой новое явление в области самоописания, причем единственным его нейрофизиологическим субтратом является нейрофизиологический субстрат самого ориентирующего поведения. Таким образом, область самосознания как область рекурсивных самоописаний также конечна и беспредельна.

(v)                 Живая система не является целенаправленной системой. Подобно нервной системе, она представляет собой устойчивую, определяемую состоянием строго детерминистическую систему, замкнутую на самое себя и модулируемую посредством взаимодействий, которые не специфицируются ее поведением. Однако эти модуляции предстают как модуляции только наблюдателя, которые созерцает организм или нервную систему извне, со своей собственной концептуальной (описательной) точки зрения, как нечто расположенное в некоторой окружающей среде и в качестве элементов своей собственной области взаимодействий. Что же касается функционирования самой самореферентной системы, то здесь имеет место только последовательность ее собственных состояний, обеспечивающих ей самосохранение. Если не проводить этого различия, то можно совершить ошибку, включив в объяснение, касающееся организма и нервной системы, такие особенности взаимодействий (описания), которые входят только в когнитивную область наблюдателя.

(vi)               О нервной системе хочется рассуждать как об устойчивой системе со входом. Подобный подход для меня неприемлем, поскольку в нем совершенно упускается из вида суть дела; в объяснение систем, организацию которых следует понимать как полностью самореферентную, вводится искажение, обусловленное нашим участием в качестве наблюдателей. Происходящее в живой системе аналогично тому, что происходит в полете самолета по показаниям приборов, когда пилот не имеет доступа к внешнему миру и его функция состоит только в контроле за показаниями приборов ао время полета. При этом задача пилота заключается в том, чтобы соблюсти определенную траекторию изменений в показаниях приборов, которая обусловлена либо каким-либо заранее предписанным планом, либо планом, который специфицируется самими этими показаниями. Выходя из самолета, пилот испытывает удивление, когда его поздравляют друзья по случаю удачного полета и приземления, совершенных им в абсолютной темноте. Он недоумевает потому, что, насколько ему известно, в любой момент полета он всего лишь выдерживал показания приборов в рамках определенных заданных пределов, то есть выполнял задачу, представление о которой совершенно отсутствует в описании его поведения, сделанном его друзьями (наблюдателями). В терминах функциональной организации у живых систем нет ни входов, ни выходов несмотря на то, что в условиях внешних возмущений они поддерживают постоянство заданных состояний. Только в наших описаниях, когда мы включаем живые системы в качестве частей в более крупные системы, которые мы определяем сами, мы можем говорить о наличии у них и входов и выходов. Применяя этот описательный подход в анализе живой организации, мы невольно подчиняем наше понимание живого таким представлениям, которые действительны только для систем, созданных человеком (аллореферентные системы), где функции входа и выхода на самом деле обладают первостепенной важностью ввиду того, что их роль целенаправленно определена в контексте более крупных систем, в состав которых входят эти аллореферентные системы. Между тем, аналогия этих двух видов систем неправомерна. В организации живых систем роль эффекторных поверхностей состоит лишь в том, чтобы поддерживать постоянными заданные состояния рецепторных поверхностей, а не в том, чтобы действовать на окружающую среду вне зависимости от того, насколько адекватным может казаться такое описание для анализа адаптации или других процессов. Понимание этого имеет фундаментальное значение для понимания организации живых систем.

(vii)              Когнитивная область наблюдателя конечна, но беспредельна. Он может рекурсивным образом без всяких ограничений взаимодействовать с репрезентациями своих взаимодействий и порождать благодаря своему участию в этих взаимодействиях отношения между областями, которые в остальном независимы друг от друга. Каждое такое отношение представляет собой нечто новое. Эффективность этого нового, возникающего через посредство наблюдателя, совпадает с эффективностью его поведения (и никак не меньше последней). Таким образом, он одновременно создает (изобретает) отношения и порождает (специфицирует) мир (область взаимодействий), в котором он живет, путем непрерывного расширения собственной когнитивной области через посредство рекурсивных описаний и репрезентаций своих взаимодействий. Следовательно, новое является необходимым результатом того, что организация наблюдателя по своей природе исторична; благодаря ей каждое достигнутое состояние оказывается исходным пунктом для спецификации следующего состояния, которое поэтому не может быть строгим повторением предыдущего состояния. Эта неизбежная особенность наблюдателя проявляет себя в культуре как творчестве.

(viii)            Логика описания, а следовательно, и поведения вообще представляет собой по необходимости логику описывающей системы. Если поведение—это референтная и детерминистическая последовательность состояний нервной активности, в которой каждое состояние детерминирует следующее состояние в рамках той же системы отсчета, тогда до тех пор, пока система отсчета не изменится под влиянием каких-либо взаимодействий, создающих разрыв, в поведении не может возникнуть никаких противоречий. Если смена системы отсчета происходит при разворачивании какого-либо данного поведения, тогда возникает новое поведение, причем состояния, следующие за изменением, детерминированы по отношению к новому поведению. Если наблюдателю кажется, что новая последовательность состояний (поведение) находится в противоречии с предыдущими состояниями, то это происходит потому, что он пользуется независимой и постоянной системой отсчета, относительно которой последовательности состояний, сменяющие друг друга, оказываются противоречивыми. Однако это противоречие принадлежит исключительно когнитивной области наблюдателя или чего-то, что обеспечивает независимую постоянную систему отсчета. Таким образом, противоречия (несоответствия inconsistencies) возникают не в процессе порождения поведения, они относятся к области, в которой различные акты поведения обретают свою значимость в результате их широкой конфронтации с более замкнутой системой отсчета, происходящей путем взаимодействия организма. Поэтому мышление и дискурс как способы поведения в своем порождении оказываются по необходимости логически непротиворечивыми. То, что наблюдатель выделяет в них в качестве рационального, поскольку они предстают как сцепления непротиворечивых описаний, зависящих от последовательности, частью которой они являются, оказывается выражением этой необходимой логической непротиворечивости. Отсюда следует, что логические несоответствия (иррациональности) в мышлении и дискурсе, как они воспринимаются наблюдателем, возникают вследствие изменений в контексте порождающих их обстоятельств, тогда как независимая система отсчета, которой пользуется наблюдатель, остается без изменений.

(ix)                Ввиду такой природы когнитивного процесса и функции языковых взаимодействий мы ничего не можем сказать о том, что не зависит от нас и с чем мы не можем взаимодействовать. Для этого потребовалось бы какое-то описание, а описание как способ поведения дает репрезентации только таких отношений, которые даны во взаимодействиях. Поскольку логика описания совпадает с логикой описывающей системы, мы можем утверждать, что с эпистемологической точки зрения для того, чтобы взаимодействия имели место, необходим некоторый субстрат. Но дать характеристику этого субстрата в терминах свойств, не зависящих от наблюдателя, мы не можем. Отсюда следует, что реальность, понимаемая как вселенная, состоящая из независимых сущностей, о которых мы можем вести речь,— это по необходимости фикция, принадлежащая чисто описательной области, и что фактически понятие реальности мы должны применять по отношению именно к этой области описаний, в которой мы как описывающая система взаимодействуем с нашими описаниями, как если бы они были независимыми сущностями. Это изменение в представлениях о реальности следует понять правильно. Мы привыкли вести речь о реальности, ориентируя друг друга путем языковых взаимодействий на, как нам кажется, сенсорные переживания конкретных сущностей, которые, однако, как это видно на примере мыслей и описаний, представляют собой состояния относительной активности между нейронами, порождающие новые описания. Вопрос «Что является объектом познания?» становится бессмысленным. Никакого объекта познания нет. Знать—значит уметь вести себя адекватным образом в ситуациях, связанных с индивидуальными актами или ко-оперативными взаимодействиями. Мы не можем говорить о субстрате, в котором имеет место наше когнитивное поведение, а о том, о чем мы не можем говорить, о том мы должны молчать, на что в свое время указал Витгенштейн. Однако это молчание не означает, что мы впадаем в солипсизм или какую-либо разновидность метафизического идеализма. Его смысл заключен в признании того, что мы как мыслящие системы живем в области описаний (на что указывал уже Беркли) и что благодаря описаниям мы можем до бесконечности усложнять свою когнитивную область. Соответствующим образом должен измениться и наш взгляд на вселенную и на поставленные нами вопросы. Это новое представление о реальности как области описаний не вступает в противоречие ни с детерминизмом, ни с понятиями предсказуемости в различных областях взаимодействий. Напротив, оно дает им новое обоснование, ибо показывает, что они представляют собой необходимое следствие изоморфизма логики описания и логики описывающей системы. Оно же свидетельствует и о том, что детерминизм и предсказуемость действительны только внутри поля этого изоморфизма, то есть они действительны лишь для взаимодействий, которые определяют некоторую область.

(x)                  Принято считать, что генетическая и нервная системы кодируют информацию об окружающей среде, и эта информация представлена их функциональной организацией. Это мнение не выдерживает критики. Генетическая и нервная системы кодируют процессы, специфицирующие процессы преобразований, начиная с исходных состояний, и декодироваться они могут лишь посредством актуализации последних, а не посредством описаний окружающей среды, выполненных наблюдателем и принадлежащих исключительно его когнитивной области (Beriral, 1965). Иллюстрацией данного вывода служит приводимый ниже пример.

Предположим, что нам надо построить два дома. С этой целью мы нанимаем две группы рабочих по тринадцать человек в каждой. Одного из рабочих первой группы мы назначаем руководителем и даем ему книгу, в которой содержатся все планы дома со стандартными схемами расположения стен, водопроводных труб, электрических проводов, окон и т.д., а, кроме того, несколько изображений дома в перспективе. Рабочие изучают эти планы и по указаниям руководителя строят дом, непрерывно приближаясь к конечному состоянию, которое определено описанием. Во второй группе руководителя мы не назначаем, а расставляем рабочих, определяя для каждого исходное положение на рабочем участке, и даем каждому из них одинаковую книгу, в которой содержатся указания относительно ближайшего пространства вокруг него. В этих указаниях нет таких слов, как дом, трубы, окна, в них нет также ни планов, ни чертежей дома, который предстоит построить. Это указания, касающиеся только того, что рабочий должен делать, находясь в различных положениях и в различных отношениях, в которых он, оказывается, по мере того, как его положение и отношения изменяются.

Хотя все книги одинаковы, рабочие вычитывают из них и применяют различные указания потому, что они начинают свою работу, находясь в разных положениях, и движутся после этого по разных траекториям изменения. Конечный результат в обоих случаях будет один и тот же, а именно—дом. Однако рабочие первой группы строят такой дом, окончательный вид которого известен с самого начала, тогда как рабочие второй группы не располагают видимым образом того, что они строят, и, возможно, этот образ не возникнет у них даже тогда, когда они закончат свою работу. С точки зрения наблюдателя, обе группы строят дом, и ему об этом известно с самого начала. Однако дом, который строит вторая группа, принадлежит только когнитивной области наблюдателя, тогда как дом, который строят рабочие первой группы, принадлежит также и когнитивным областям каждого из рабочих. Кодирование в этих двух случаях, очевидно, разное. Ясно, что указания, содержащиеся в первой книге, фактически кодируют дом так, как его описывал бы наблюдатель. Задача рабочих по декодированию заключается в целенаправленном осуществлении действий, которые аппроксимируют конструирование предписанного конечного состояния. Именно поэтому дом должен присутствовать в их когнитивной области. Во втором случае в указаниях, содержащихся в каждой из тринадцати одинаковых книг, не закодирован никакой дом. Эти указания являются кодом процесса, конституирующего траекторию-изменяющихся взаимоотношений, которые, будучи осуществлены при определенных условиях, приводят к появлению системы, обладающей такой областью взаимодействий, которая не связана с наблюдателем никакими обязательными отношениями. То, что наблюдатель называет эту систему домом, составляет особенность его когнитивной области, а не самой системы. В первом случае кодирование изоморфно описанию дома, выполненному наблюдателем, и образует собой фактически репрезентацию последнего. Во втором случае это не так. Первый случай типичен для способа, посредством которого наблюдатель кодирует создаваемые им системы. Второй присущ способу, посредством которого геном и нервная система образуют собой коды для организма и нервной системы соответственно. При этом никто и никогда не сумеет отыскать в этих кодах изоморфизма с описанием системы, которое могло бы быть сделано самим наблюдателем, системы, с которой наблюдатель взаимодействует. В каком же тогда смысле можно утверждать, что генетическая и нервная системы кодируют информацию об окружающей среде? Понятие информации относится к степени неуверенности наблюдателя в своем поведении в области определенных им самим альтернатив, в связи с чем понятие информации может применяться только внутри его когнитивной области. Соответственно можно сказать лишь, что генетическая и нервная системы порождают информацию посредством самоспецификации, которая воспринимается наблюдателем как самодекодирование генетической и нервной систем в процессах роста и поведения.

(xi)                Существуют различные области взаимодействий, причем эти разные области взаимодействий не могут объяснить друг друга потому, что явления одной области невозможно породить с помощью элементов другой. Взаимодействующая сущность остается в одной и той же области. Одна область может порождать элементы другой области, но не ее феноменологию, которая определена в каждой области взаимодействиями ее элементов, а элементы той или иной области определяются только той областью, которую они порождают. Любая связь между различными областями обеспечивается наблюдателем, который может взаимодействовать с объединенными между собой состояниями нервной активности, порождаемыми в его мозгу посредством его сопутствующих друг другу взаимодействий в нескольких областях, или же с независимыми описаниями этих взаимодействий, как если бы они представляли собой некую единую сущность. Посредством этих сопутствующих друг другу взаимодействий в различных областях (или с помощью нескольких описаний внутри описательной области) наблюдатель порождает отношения между различными областями (или между различными описаниями) как состояниями нейронной активности, которые создают в нем определенные способы поведения (описания), репрезентирующие эти совокупные взаимодействия в качестве единичных независимых сущностей. Благодаря рекурсивным взаимодействиям наблюдателя с описаниями число отношений, которые могут таким образом порождаться наблюдателем, потенциально бесконечно, равно как и число разновидностей этих отношений.

Таким образом, отношения как состояния нейронной активности, возникающие в результате параллельных взаимодействий наблюдателя в различных областях (физической и реляционной), образуют собой элементы новой области, в которой наблюдатель взаимодействует как мыслящая система, не редуцируя при этом одну феноменологическую область к другой. Именно одновременный логический изоморфизм между новым элементом (отношениями) и системами (выступающими в качестве источников этих элементов), возникающий благодаря способу происхождения этих отношений (то есть благодаря пересечению классов отношений), наделяет порожденную таким образом новую область (описания) ее объяснительной силой. Объяснение всегда представляет собой некоторое воспроизведение. В одних случаях это конкретное воспроизведение—путем синтеза эквивалентной физической системы, в других—концептуальное—посредством описания, из которого возникает система, логически изоморфная исходной системе. Редукция одной феноменологической области к другой не является объяснением. Адекватное понимание этой нередуцируемости существенно важно для понимания биологических явлений, консенсуальных областей, которые порождаются живыми системами, и их участия в процессе совместной эволюции.

Многие из выводов, касающиеся самосознания и знания и вытекающие из предложенного способа анализа, в той или иной форме высказывались разными учеными и философами, которые исходили при этом из собственного интуитивного понимания. Однако, насколько мне известно, эти выводы никогда не имели под собой адекватного биологического и эпистемологического основания. Я сделал это, проведя различие между тем, что принадлежит области наблюдателя, и тем, что принадлежит области организма, и в предельной форме выразил неявные следствия, вытекающие из круговой самореферентой организации живых систем, а именно следствия, вытекающие из функциональной замкнутости релятивистической организации нервной системы как системы, находящейся в условиях непрерывного преобразования, детерминированного отношениями нейронной активности (так, что система никогда не выходит за свои собственные пределы), а также следствия, вытекающие из ориентирующей функции языковых взаимодействий, не связанных с передачей информации.

Только проделав это, оказывается возможным правильно понять функциональную сложность живой системы, способной к взаимодействиям на языке, не маскируя ее такими магическими словами, как сознание, символ или информация. Большую часть работы по выяснению подробностей, разумеется, еще только предстоит сделать, однако основной шаг, состоящий в том, чтобы определить перспективу, в свете которой все это следует рассматривать, уже сделан. В качестве заключительного замечания можно было бы предположить то, что производит впечатление еще одного парадокса, но указывает при этом на концептуальную проблему: живые системы, в общем, и их нервная система, в частности, не созданы для того, чтобы воздействовать на среду, хотя именно благодаря эволюции способов их воздействия на среду они стали тем, чем они являются, то есть стали такими, что мы можем сказать о них то, что мы о них можем сказать.

ПОСТСКРИПТУМ

Ни одна научная работа не должна выполняться без признания вытекающих из нее этических следствий. В данном случае особого внимания заслуживает следующее:

(1) Человек представляет собой детерминистическую и релятивистическую самореферентную автономную систему, жизнь которой обретает особое измерение посредством самосознания; этика и мораль возникают как комментарии, которыми он сопровождает свое поведение посредством самонаблюдения. Он живет в постоянно изменяющейся области описаний, которую он порождает путем рекурсивных взаимодействий в рамках этой области. Единственным постоянным элементом на протяжении всех его преобразований в ходе его личностной истории оказывается его идентичность в качестве взаимодействующей системы. Это значит, что человек изменяется и живет в изменяющейся системе отсчета в мире, который непрерывно им самим создается и преобразуется. Успешные взаимодействия, прямо или косвенно служащие поддержанию живой организации, представляют собой единственное предельное основание для оценки им правильности своего поведения в области описаний, а значит предельное основание истины. Но поскольку живые системы суть самореферентные системы, постольку любое предельное основание по необходимости относительно. Поэтому никакая абсолютная система ценностей невозможна, а любая истина и ложь в области культуры по необходимости относительны.

(2) Язык не передает информации, а его функциональная роль заключается в создании ко-оперативной области взаимодействий между говорящими путем выработки общей системы отсчета. И все это несмотря на то, что каждый из говорящих на языке действует исключительно в рамках своей когнитивной области, где любая предельная истина зависит от опыта личных переживаний. Так как система отсчета определена специфицированными ею классами выборов, языковое поведение может быть только рациональным, то есть должно детерминироваться отношениями необходимости, существующими внутри системы отсчета, в которой оно разворачивается. Поэтому никого и никогда нельзя убедить рациональными доводами в истинности того, что в конечном счете уже не присутствует в неявной форме в комплексе верований этого человека.

(3) Человек—рациональное животное, конструирующее свои рациональные системы так, как конструируются вообще все рациональные системы, то есть исходя из произвольно принятых им для себя истин (посылок). Поскольку он представляет собой релятивистическую самореферентную детерминистическую систему, то иначе и быть не может. Однако, если возможна только относительная, произвольно выбранная система отсчета, тогда неизбежной задачей человека как животного, которое осознает самого себя и способно быть наблюдателем своих собственных когнитивных процессов, оказывается осознанный выбор системы отсчета для конструирования своей системы ценностей. Человек всегда избегал этой задачи, либо обращаясь к богу как к абсолютному источнику истины, либо прибегая к самообману с помощью разума, который можно применить для обоснования чего угодно, смешивая различные системы отсчета, так что аргументацию в одной области он строит, основываясь на отношениях, действительных для другой. Предельная истина, лежащая в основе рационального поведения человека, предопределена его личным опытом и предстает как акт выбора, в котором выражается предпочтение, не передающееся рациональными средствами. Поэтому альтернативой разуму как источнику универсальной системы ценностей служит эстетическое искушение в пользу такой системы отсчета, которая согласуется с его желаниями (а не с потребностями) и определяет функции, которые должны быть удовлетворены миром (как культурным, так и материальным), в котором он хочет жить.

ЛИТЕРАТУРА

Ashby, 1960. = Ashby, W. Ross. Design for a Brain: The Origin of Adaptive Behavior. (Second Edition). New York: John Wiley and Sons, Inc., 1960.

Berkeley, 1709.= Berkeley, George. An Essay Towards a New Theory of Vision, 1709.

Berkeley, 1710= Berkeley, George. Treatise Concerning the Principles of Human Understanding, 1710.

Bernal, 1965 = Bernal, J. D. Molecular Matrices for Living Systems.—In: «The Origins of Prebiological Systems and of Their Molecular Matrices». New York and London: Academic Press, 1965.

Вertalanffy, 1960 = von Bertalanffy, Ludwig. Problems of Life: An Evalution of Modern Biological and Scientific Thought. New York: Harper Torchbooks, 1960.

Chomsky, 1968 = Chomsky, N. Language and Mind. New York: Harcourt, Brace and World, 1968.

Commoner, 1965 = Commoner. Biochemical, Biological and Atmospheric Evolution. — «Proc. of the National Academy of Science», 53, 1965, pp. 1183—1194.

Gardner, R. A. and B. T. Gardner. Teaching Sign Language to a Chimpanzee. —«Science», 165, 1969, pp. 664—672.

Gazzaniga, В о gen and Sperry, 1965 = Gazzaniga, M. S., J. E. Воgen, and R. W. Sperry. Observations on Visual Perception After Disconnection of the Cerebral Hemispheres in Man.—«Brain», 88, Part II, 1965, pp. 221—236.

Geschwind, 1964 = Geschwind N. The Development of the Brain and the Evolution of Language. —In: «Monograph Series on Languages and Linguistics», 17, С. 1. J. M. Stuart (Georgetown University Press). Washington, 1964, pp. 155—169; reprinted in: «Selected Papers on Language and the Brain» («Boston Studies in the Philosophy of Science», XVI) (Robert S. Cohen and Marx W. Wartofsky, eds.). Dordrecht and Boston: D. Reidel Publishing Company, 1974, pp. 96—104.

Geschwind, N. Disconnexion Syndromes in Animals and Man.—«Brain», 88, 1965, pp. 237—294 and 585—644; reprinted in: «Selected Papers on Language and the Brain» («Boston Studies in the Philosophy of Science», XVI) (Robert S. Cohen and Marx W. Wartofsky, eds.). Dordrecht and Boston: D. Reidel Publishing Company 1974, pp. 105—236.

Gibson, 1950 = Gibson, J. J. The Perception of the Visual World. London: Allen and Unwin, 1950.

Неld and Hein, 1963 = Held, R. and A. Hein. Movement-Produced Stimulation in the Development of the Visual Guided Behavior—«J. Comp. and Phys. Psychol.», 56, No. 5, 1963, pp. 872—876

Jay, 1968 = Jay, P. С. (ed.). Primates: Studies in Adaptation and Variability New York: Holt, Rinehart and Winston, 1968.

Lettvin, J. Y., H. R. Maturana. W. S. McCulloch and W. H. Pitts. What the Frogs Eye Tells the Frog's Brain. —In: «Proceedings on the IRE», 47 No. 11 1959 Pp. 1940—1959.'

Lilly, 1967 = Lilly, J. G. The Mind of the Dolphin. New York: Doubleday and Company, 1967.

Maturana, H. R., J. V. Lettvin.W.S. McCulloch and W. H. Pitts. Anatomy and Physiology of Vision in the Frog (Rana pipiens). —«J. of Gen. Physiol.» 43, No. 6, Part 2, 1960, pp. 129—175.

Maturana, H. R. and S. Frenk. Directional Movement and Horizontal Edge Detectors in the Pigeon Retina. —«Science», 142, 1963, pp. 977—979

Maturana, 1965 = Maturana H. R. Especificidad versus Ambiguedad en la Retina de los Vertebrados—«Biologica», 36, 1965, pp. 69 ff.

Maturana, H. R. G. Uribe and S. Frenk. Biological Theory of Relativistic Color Coding in the Primate Retina.—«Arch. Biologia y Med. Exp.», Suplemento No.

Varela, F. Principles of  Biological Autonomy. New York: Elsevier-North Holland, 1979.

Wittgenstein, L. Tractatus Logico-Philosophicus. London: Routledge and Kegan Paul, 1922.

Young,1967 = Young, J. Z. On the Organization of Living Memory Systems — In "Journal in Science: Small Steps Great Strides" (D. L. Arm, ed.) (The Twelfth A.F.D.S.R. Science Seminar